— Не по дереву надо бить, а себе по башке, — справедливо отметила тетя Паша, которая тоже присутствовала на планерке. — Это твой прокол, Ровнин. Я вообще не понимаю, как можно столько ошибок наделать за какие-то несколько дней? Что ты лыбишься, Антонов? Ты не лучше.

— А чего сразу Антонов? — возмутился Василий. — Что нам со Славяном говорили, то мы с ним и делали. Поехать туда, поехать сюда. Ну а что мы почти везде опаздываем, так это не наша вина.

— Ключевое слово «опаздываем», — заметил Морозов. — Где-то на полчаса, где-то на сутки, но постоянно. Даже в случае с Марфой тоже опоздали, как бы странно это ни звучало.

— А я не удивлена, — заявила Веретенникова, — причем совершенно. Как можно было сразу ситуацию не прокачать? Ладно никто из вас с «яростью Чернобога» дела не имел, потому тут не ваш косяк. Но! Полный состав семьи убитых стариков не пробили, к девчонке сразу «ноги» не приставили, даже на небо, где полная луна, не поглядели и нужные выводы не сделали. Вы вообще профпригодны? Да лет сорок назад всех, кроме Ревиной, из отдела просто вышибли бы и отправили участковыми куда-нибудь в глушь.

— Надеюсь, что меня в Саратов, — вздохнул Ровнин. — Дома бы побывал…

— А если лет восемьдесят назад? — заинтересовался Антонов.

— Это какой год выходит? 1922? Да тоже отправили бы, — с охотой ответила ему тетя Паша. — На Соловки, скорее всего. Как раз об те времена там лагерь особого назначения открывали, вот вы, глядишь, в первую партию и попали бы. Только вы в тех местах и года бы не протянули, думаю. Ты, Славка и Сашка — точно. За Ровнина не поручусь, он у нас как китайская шкатулка.

— Чего это?

— Поколение ваше слабое, — пояснила уборщица. — Не привыкли к тому, что сегодня все есть, а через завтра раз — и ничего нет. Отбери у вас все, в холодный монастырский подвал запри, чтобы там в собственной моче и дерьме голодными посидели в одном нательном белье недельку — и все. Из вас после веревки вить можно. Что ты, Баженов, лыбишься? Вот поверь мне, старой, так и случилось бы. Тем более вы в СЛОН как бытовики пошли бы, а Ногтев, который им первый командовал, был большой затейник. Он новаторские методы ломки заключенных придумывал и на своем контингенте сразу испытывал. Эсеров да анархистов, кто до тех лет дожил, первые два года трогать было не велено, им даже усиленный паек шел. А вот вас ему с чего жалеть?

— Теть Паша, а ты там сама была? — спросила у старушки Елена.

— Как сиделица — нет, — отозвалась уборщица, — а так случалось. И допрашивать кое-кого из бывших ездила, и к Феде Эйхмансу, который после Ногтева СЛОНом командовал, не раз в гости наведывалась. Мы же с ним еще по Туркестану знакомы были, он там под началом Глеба Ивановича работал. Да и потом тоже далеко от него не отходил. Собственно, в результате и под расстрел пошел как участник группы Бокия. Настоящий мужик был, большого риска. Ничего и никого не боялся, всегда шел до упора. Н-да…