— И какие же?
— Проявите немножко наблюдательности, — посоветовал оперативнику эксперт. — Даже не немножко, а совсем чуть-чуть.
— Да елки-палки! — Ровнин глянул на лицо убитого, сразу понял, что имеет в виду Гофман, а следом за тем ощутил сильное желание заорать во весь голос что-нибудь нецензурное.
— Таки да, — тонко улыбнулся эксперт. — И я скажу вам так: глаза этого бедолаги не выдавлены, не выбиты и не выжжены. Они выколоты, и догадываюсь, теми же когтями, что рвали его тело.
— Однако, — выдохнул оперативник, справившись с собой. — А сердце? Язык? Они на месте?
— Да. — Вадим Израилевич на всякий случай глянул в разверстую грудь трупа, а после приоткрыл его рот. — В наличии. А что, где-то в других местах их недосчитались?
— Есть такое, — подтвердил Олег.
— Но и это не все, — продолжил эксперт. — Есть еще один очень интересный момент, который, как мне кажется, вам надо знать.
— А именно?
— Думается мне, у вас с вон той девочкой кое-что уже получилось, а дальше будет больше, — с улыбкой сообщил ему эксперт. — Я вижу, как она на вас нет-нет и посматривает. Это не обычный взгляд, уж поверьте. Она имеет на вас серьезные виды.
— Лестно такое слышать, но я надеялся на другое, — чуть насупился Ровнин.
— Юноша, послушайте старого еврея — трупов у вас будет еще очень много. Более того, рано или поздно мы все перейдем в подобное состояние, уж таковы законы бытия. А вот молодость у вас одна, и надо прожить ее так, чтобы в старости у вас за душой было то, что стоит рассказать детям, потому что им это полезно услышать, и то, что нужно от них утаить, но зато приятно вспомнить. А эта девочка может вам дать и то, и другое, или я ничего не понимаю в прекрасном поле.
— Эта может, — усмехнулся Олег, вспомнив кое-какие интимные подробности минувшей ночи. — Даже не сомневайтесь.
— Вот, у вас сейчас правильное выражение лица, — одобрительно произнес Гофман. — А теперь, когда вы наконец вспомнили, что работа не должна подменять жизнь, слушайте меня дальше, благо мне есть что еще вам рассказать.
Глава 8
— Я сплошное внимание, — мигом произнес Ровнин, уже понявший, как именно следует общаться с этим старым и, несомненно, очень умным евреем.
— Этого человека убили не сразу, — глянул на него Гофман. — Сначала его испугали, потом он бежал и только после умер. Причем убийца то ли о чем с ним поговорить хотел, то ли просто получал удовольствие от того, что жертва в его полной власти.
— А почему вы так думаете?
— На то есть две причины. — Вадим Израилевич устало зевнул, прикрыв рукой рот. — Первая — вы чуть запоздали, потому и не столкнулись с Семой.