— А Сема — он кто?

— Семен Рахлин, чудный мальчик из хорошей семьи, я немного знаю его маму, она прекрасный дантист. Она так сделала мне «шестерку» слева еще при старой власти, что я не имею с ней никаких проблем до сих пор. Так вот, Сема кинолог, причем от Бога. Его овчарка Шторм, если надо, поведет носом и найдет что угодно, а также кого угодно.

— И что они нашли сегодня? — подобрался Ровнин, почуяв след, как вышеупомянутый Шторм.

— Вот тут интересно. — Эксперт снял с носа очки, достал из кармана большой клетчатый платок и начал протирать им стекла. — Шторм нашел то место, где убитый столкнулся с убийцей, это да. Это тут, недалеко, в конце вон той аллеи. А дальше случилось непонятное. Он не смог определить, куда душегуб отправился после содеянного. Сема был ошарашен, я был очень удивлен, и даже Геннадий Николаевич из местного ОВД, который со своими сотрудниками бродит по парку, изумился. Со Штормом такое не случалось никогда, но вот есть. Он помыкался у тела, повертел головой, виновато посмотрел на Сему, а после сел на попу и начал шевелить ушами. Все.

— Любопытно, — кивнул Олег. — Значит, раньше никогда такого не случалось, а тут нате вам?

— Зачем я буду повторять то, что уже сказано? — пожал плечами Гофман. — Какой в том смысл? Скажу только, что ни махорки, ни какой-то другой химии, которая забивает собакам нюх, здесь нет. Ручаюсь.

— Это первая причина, — напомнил ему Ровнин. — Но есть же и вторая?

— Да. — Эксперт насадил очки на нос, наклонился к трупу и распахнул драную, пропитанную кровью клетчатую рубаху. — Вот, глядите. Юноша, да не туда, а сюда. Это не раны. То есть раны, конечно, но не те, от которых умирают. Кто-то прижимал беднягу к земле. И у этого кого-то, выходит, когти на ногах, видите, как они впивались в тело. Ну или это ногти, которые не стригли с рождения. И та и другая версии абсолютно абсурдны, но я вижу то, что вижу. И вы тоже.

— Ну да, ну да. — Олег недобро улыбнулся. — Действительно, как такое возможно?

— Еще Шекспир говорил о том, что на белом свете водится много такого, о чем мы понятия не имеем, а оно есть, — возразил ему Вадим Израилевич, не подозревавший о том, что он повторил фразу, услышанную Ровниным час назад из уст другого эксперта. — А этот человек хорошо знал жизнь, даром что он англичанин. Да и вы, Олег, думаю, понимаете о случившемся куда больше, чем говорите. Но это правильно. Зачем всем знать то, что им знать не надо?

Ровнин глянул на Гофмана и понял — этот старик в курсе, кто он такой. Ну, может, не очень предметно, скорее, поверхностно, но в курсе. Хотя оно и не странно, человек в органах работает давно, а наблюдательностью и умом его природа не обидела. Наверняка в прошлом случались у него разные вызовы на место происшествия, в том числе и такие, которые по части отдела проходили.