— Агр-р-р-р-р! — прорычал белый вожак, неспешно двинувшись в сторону Ровнина, а после выдавил из себя коряво, но почти по-человечески, всего одно слово — Умр-р-р-р-р!
Олег понял — это все. Идет к нему смерть на мягких лапах, а он ее с пустыми руками встречает. Нож в боку этой твари торчит, пистолет где-то в траве валяется, а до шашки ему не добраться, как ни пытайся. Далеко она лежит. Слишком далеко…
И именно вот тут начало происходить что-то странное и непонятное. Сначала волкодлак остановился и удивленно мотнул головой, затем махнул лапой, словно пытаясь отогнать некую муху, а после и вовсе начал крутиться на месте, щелкая челюстями. Мало того — его белая шерсть встала дыбом, то ли от испуга, то ли еще по какой причине.
А самое главное — он не мог двигаться вперед. Это не вызывало никаких сомнений.
Разбираться в том, что да как, Ровнин, естественно, не стал. Осознавая, что это его единственный шанс, он метнулся вперед, туда, где на земле валялось оружие, врученное ему в отделе тетей Пашей.
Но он не успел. Вернее — опоздал. Шашку подобрал Антонов, из бока которого хлестала кровища. Подобрал, размахнулся и опустил ее на шею белого вожака. И, скорее всего, этот удар очень понравился бы отдельской уборщице, поскольку нанесен он был именно так, как она и велела — с оттягом. Так, что голова оборотня с первого же удара слетела с плеч.
— Вот так-то, волчара хренов! — произнес Антонов, залитый кровью, как своей собственной, так и волкодлачьей, после плюнул на голову с навсегда застывшим оскалом и повалился на тело противника, так и не выпустив оружие из рук.
Эпилог
— А ведь мы все тут будем лежать, — сообщил коллегам Василий, окинув взглядом десятки могил, на которых не имелось ростовых гранитных памятников и величественных надгробий, зато присутствовали скромные, практически типовые обелиски без фотографий, с указанными на них именами и датами. Впрочем, на самых старых могилах имелись и кресты, но тоже самые простые, без кружевного литья и ангелочков, обвивающих их ручонками.
— Наверняка, — подтвердил Баженов, закашлялся и приложил руку к сломанным ребрам. — Вон где-то там. Вопрос только в том, кто станет следующим.
Речь шла о пустующей пока земле, начинавшейся за новеньким обелиском, к которому была прикручена блестящая табличка с текстом «Александр Михайлович Ольгин. 1977–2002».
— У каждого свой час есть, — сказала тетя Паша. — Но ты раньше времени его не кличь, не надо.
— Да я и не спешу, — просипел Славян, вновь давясь кашлем. — Если надо, могу еще с полвека подождать. Или больше.