— Олег Георгиевич, здрасьте! — поприветствовал оперативника оборотень, когда оперативник заглянул в кабинет, где трое парней, сидящих на креслах с колесиками, громко спорили о каких-то «сказевой двустволке» и «малтитаске». — Что-то случилось?

Надо заметить, что на фоне своих коллег, которые были тощи, бледны и очкасты, Матвей смотрелся просто как былинный богатырь. Высокий, плечистый, с румянцем во всю щеку, он выглядел как артист из рекламы, пропагандирующей здоровый образ жизни.

— Ребята, вы бы хоть окно открыли, — повел носом Ровнин, — дышать же нечем. Да и не хочется в ваших хоромах это делать, если честно. Мышь, что ли, у вас сдохла?

— Нормально у нас все, — буркнул один из молодых гениев. — А окно открывать себе дороже. Тополь цветет, а у нас их тут полно. Вы после системники нам от пуха чистить станете?

— Я точно нет, — заверил его Олег. — У меня другая профессия. Матвей, выйди на минуту, разговор есть.

Покинув кабинет и притворив за собой дверь, оборотень повторил свой вопрос:

— Что-то случилось?

— У тебя — нет, вообще — да, — ответил Ровнин. — Слушай, я знаю, что ты в Москве не один такой.

— Такой — какой?

— Отрезанный ломоть, если выражаться, используя терминологию твоего батюшки. Вас, молодых да ранних, которые каменные джунгли предпочли родному лесу, тут много. Я знаю с десяток, но это явно не предел. А вот теперь вопрос: не сколотил ли кто из твоих сородичей свою стаю?

Матвей удивленно захлопал глазами, причем непритворно. Он вообще был парень открытый, за что в свое время и пострадал.

— Поясню, — сурово глянул на него Олег. — За последние дни в Москве ухайдакали кучу народа. Все как один разодраны когтями, кое-где в ход шли и клыки. У кого сердца нет, у кого языка, сегодняшнему вообще глотку вырвали и глаза выкололи. Почерк волкодлачий, его ни с чем не спутаешь. Так яснее?

— Из тех, кого знаю я, никто таким заниматься не станет, — твердо заявил парень. — Слово даю.

— Ты, дружище, за других не говори, — посоветовал ему оперативник. — Сам знаешь, за сказанное слово спрос всегда будет, если что.

— А все равно его даю, — сдвинул брови оборотень. — Да и кому это понадобиться могло? Мы же все сюда не просто так приехали, мы работаем. Петр с машинами возится, нравятся они ему, Гриня дома строит, Ксенька вообще в журналах снимается. Вчера звонила, говорила, что ее в Париж зовут, в какой-то там модный дом. Им зачем такое творить?

— Им нет. А другим?

— И другим тоже. Да еще так, как вы рассказали. Никогда не слышал, чтобы кто-то из наших глаза выкалывал. Убить — да. Сердце съесть — тоже. Тело подрать… Бывает, особенно по осени, когда тоска брать начинает. Но глаза? Да и язык кому нужен? Нет, это не наши.