Добавил неприятных ощущений и процесс открытия глаз, поскольку солнечный свет немедленно ударил по ним, точно бритва. Но этого короткого, пусть и мучительно неприятного момента хватило на то, чтобы понять — он находится дома.

Это хорошо.

Но вопрос в другом — отчего же ему настолько плохо? Так, как ни с одного «бодуна» не случалось даже в те времена, когда он с Баженовым на пару разную контрафактную дрянь распивал.

— Какого хрена? — сам у себя спросил Ровнин, выдавливая из горла слова на пару с хрипом. — А?

Ответа не последовало, некому его было дать. Женой Олег не обзавелся, с любовницей все обстояло тоже так себе, а местный домовой с ним наотрез отказывался общаться, как видно, проведав каким-то образом, где новый жилец работает и кем. Не из вредности, разумеется, такое за суседушками почти не водится, просто не о чем им было общаться. Но Ровнин все равно не забывал время от времени оставлять под раковиной шоколадные конфеты и яблоки, зная, что домовые это дело очень уважают. Поначалу они стояли нетронутыми, а потом потихоньку, помаленьку начали исчезать. С вечера положишь — утром уже нет.

А что их брал именно местный подъездный, Олег не сомневался ни на секунду. Дом ухоженный, тараканов и крыс в помине нет, сантехник если и поддавал, то умеренно и только вечерней порой, из чего можно сделать вывод — он кем надо ученый и пуганый.

Вывод? Домовые здесь есть, причем живут дружно и стоит над ними матерый старейшина, который, скорее всего, еще царя Гороха помнит.

Собственно, въехал в эту квартиру Олег не так давно, всего с полгода назад, и предшествовали тому события довольно печальные. Дело в том, что по ранней весне 2001 года скончалась милейшая Анна Петровна, та, у которой Ровнин квартиру снимал. Вот вроде бы она и женщина была разумная, и медицинский работник, пусть даже со специфической направленностью, а все равно, простыв, предпочла профессиональной врачебной помощи самолечение. Мало того — ни коллегам ничего не сказала, ни Олегу не позвонила и в результате довела себя до критического состояния. Ну а когда ее все же госпитализировали, то сделать уже ничего было нельзя. Все же тут и возраст, и сопутствующие ему болячки… Короче, через два дня она тихонько умерла. С вечера уснула, наутро не проснулась.

Ровнин после себя корил за то, что раньше ей не позвонил, что не заехал, только вот задним умом всяк крепок. В результате Олег старушку похоронил, свечку ей в храме поставил да и начал присматривать новую съемную квартиру, поскольку с этой жилплощади его, само собой, скоро должны были попросить — если не государство, то объявившиеся наследники. У нас ведь как — при жизни бабулька может быть сколько угодно одинокой, но после ее смерти вдруг невесть откуда непременно вылезут троюродные племянники или некая полумифическая родня по дедовской линии.