— Олег, не надо, — совсем тихонько попросила Яна, когда рука оперативника легла на горло замершей Ники. — Пожалуйста.

— Надо, — вздохнув, ответил мужчина. — Иначе никак. Каждый должен знать своё место. И то, что отвечать за сделанное придется, тоже должен осознавать.

Он коротким движением развернул Залесскую-младшую лицом к стене, левой рукой взялся за ее толстую и довольно длинную косу, а после отсек ее, причем почти у самого затылка.

Много самых разных криков за последний час слышал этот кабинет, но такого тут сегодня еще не звучало. Это был даже не крик, это был вой. Нет, причина, конечно, на то имелась веская, поскольку Ровнин не просто косу у девки отрезал, он ее будущность под нож пустил. Какому ковену нужна ведьма, у которой силы осталось всего ничего, причем ситуация эта в ближайшем и среднем будущем не изменится? Да никакому. И потом она тоже никому не нужна будет, потому что к тому времени, когда сила вернется обратно, все ее сверстницы уже матерыми ведьмами станут, а она так и останется начинающей.

И все, что ей останется, так это в Энгельсе зубы заговаривать на нитку да приворотные зелья варить для доверчивых дурочек, и то если местные ведьмы ей подобным промыслом позволят заниматься. Там тоже рынок уже поделен, потому незваные новички, а тем более ведьмы-неудачницы, на нем никому не нужны.

А уж о власти, красивой столичной жизни и больших деньгах ей можно даже не мечтать, данная дверь для Ники закрылась навсегда.

По сути, это приговор. Да, не смертный, но недалеко от него ушедший.

— Что же ты наделал? — простонала Яна, подбежала к сестре, которая свернулась комочком на полу и тихонько постанывала, охватив голову руками.

— Пожалел ее, — ответил Ровнин. — Или ты хотела, чтобы сейчас твоя родственница тут перерезанным горлом хлюпала? То, что она сделала, как раз на эту меру воздействия и тянет.

— Ты же ей жизнь сломал, — словно не слыша его, бормотала Яна, опустившись на пол, прижав к себе Нику и гладя по плечу. — Она же девчонка совсем. Ей как теперь жить?

— Как со стеной говорю, — поморщился Олег и бросил косу давней знакомой на колени. — Ничего не слышишь. Все, мы в расчете. И мой совет — отправь ее сегодня же домой. Когда Марфа узнает о том, что твоя сестрица учудила, она ей еще на орехи добавит, причем так, что я добряком покажусь.

— Ненавижу тебя, Ровнин, — глянула на него Яна. — Ненавижу!

— Сколько угодно, — пожал плечами оперативник. — Твое право. И помни — за тобой долг.

— За мной? — аж побелела от злости ведьма.

— За тобой. Твоя сестра жива. Да, она больше не та, что раньше, но жива же? Вон дышит, плачет… Ты просила — я сделал, все по-честному. Потому живи и помни — рано или поздно за мою сегодняшнюю доброту придется заплатить. Не ей, а тебе.