— Так договор составлен, теперь немцы желают получить часть денег, чтобы начать работу по созданию аэродрома, а я хочу купить пару самолетов. Договорюсь о покупке — отправлюсь в Москву, подпишу в Совнаркоме все документы, а потом нужно проконтролировать — как идет строительство наших аэродромов. Если все пройдет нормально (тьфу-тьфу), то весной можно будет открывать линию Москва — Берлин.

Весной? А почему же так поздно? А я-то рассчитывал, что авиасообщение запустим где-нибудь в ноябре — максимум в декабре. Но прикинув, понял, что все не так просто. И аэродромы построить, и инфраструктуру создать. Нужно и топливо, и машины, насосы. А еще и техники, обслуживающие самолеты, не говоря уже о пилотах. И линию правильнее бы назвать Москва — Кенигсберг, потому что от будущего Калининграда до Берлина придется добираться поездом. Но все равно — путешествие в двадцать четыре часа вместо прежних ста десяти часов (и это при самом благополучном раскладе!) — реальная экономия времени и денег.

— Сколько потребуется денег? — со вздохом поинтересовался я.

— Лично от вас, или от французского торгпредства — нисколько. Предприятие будет оплачено из иного фонда. Или вы считаете, что средства, доставшиеся от графа Игнатьева — это единственный источник доходов республики?

Скажу честно — если бы Стомоняков сейчас сказал, что мне придется заплатить миллионов десять франков, я обалдел бы меньше. На организацию авиасообщений от меня не потребовали денег? Да быть такого не может.

— Еще один важный момент. Владимир Ильич очень желал узнать — вы обидитесь или нет, если я возглавлю торговое представительство в Германии вместо вас?

Кажется, дальше обалдевать уже некуда. Если бы была возможность упасть, так и упал бы. Товарищ Ленин переживает, вместо того, чтобы отдать приказ? А я, если бы хватило дурости обижаться — утер бы сопли и приказ выполнил. Да я радехонек!

— Если вы увидите в ближайшее время Владимира Ильича, то передайте ему, что Кустов очень счастлив. А если бы он смог еще и сдать дела по и по австрийскому торгпредству, а и по французскому, был бы счастлив вдвойне.

— Нет, Австрия и Франция пока остаются с вами, — улыбнулся Стомоняков. — А вот ваших людей, которые помимо торговли занимаются еще и другими делами, я бы забрал. Сами знаете, как у нас с кадрами.

А мы уже с товарищем обмениваемся репликами, которые, как бы даже и секретные. Но он мне конкретно ничего не сказал, так что и я ему отвечу в том же духе.

— Это я знаю. Чисто формально — они так и так являются сотрудниками наркомата индел, но реально — вы понимаете…