Мрачен граф Алексей Толстой, мрачен. Даже на шутки реагирует очень мрачно.

— Я еще давеча подумал, когда вас за мой столик посадили, что, судя по вашему костюму, на эмигранта вы не похожи, — поделился Толстой своими наблюдениями. — Выглядите вы человеком сытым и непуганым. А кто может ездить из России свободно, кроме чекистов? А еще вы сказали про Наташу, то есть, Наталью Андреевну. Значит, вы женились на младшей графине Комаровской и Андрей э-э… не помню его отчество, передал вам титул? Виконт — это ведь младший граф? Вы ведь не шутите?

— Нет, не шучу. Хотя, в какой-то мере вы правы. Комаровский я не совсем официально, а для успокоения души своего тестя, который и на самом деле хочет свой титул потомкам передать. Но вы можете принять все за шутку, или за похвальбу фанфарона. Кстати, вы лучше повесть напишите про какого-нибудь самозваного графа, — предложил я. — Революция, гражданская война — пены столько выплыло, что неизвестно, когда она схлынет. Ну, я не настаиваю. Писателю задавать темы для творчества — избави боже.

— Нет, вы определенно из ВЧК, — решил-таки граф Толстой. — У меня есть наброски про некого мелкого авантюриста, ставшего графом.

— Это про Калиостро, что ли? — вырвалось у меня.

Вот теперь Алексей Николаевич смотрел на меня не просто с испугом, а с ужасом. А я выругал себя. Я ведь не помню, когда Толстой написал про графа Калиостро, а самозваный граф, кроме Калиостро — кто у него еще есть? Ах ты, так это же «Похождения Невзорова». Там же бывший бухгалтер стал именовать себя графом. Конт де Незор. Скорее всего, обе книги — или повести, либо еще в планах автора, либо уже в черновиках. Но зная работоспособность Алексея Николаевича, не сомневаюсь, что скоро они будут перепечатаны и пристроены в какое-нибудь издательство.

Теперь же будущий красный граф решит, что ВЧК стоит у него за плечом, посматривая, что же выходит из-под его пера. А если бы я брякнул, что по мотивам его повести даже фильм снят[1]?

— Мне кто-то рассказал о ваших творческих планах. — попытался я выкрутиться, но не знал как. — Пришвин мог знать о ваших планах? Нет, — ответил я как бы сам себе, — Михал Михайловича я видел в Москве. А кто еще мог мне рассказать? Вот вы, сами-то как считаете?

Вот так вот, заставил самого писателя гадать о том, о чем мало кому ведомо. Граф задумался — с кем это он мог поделиться своими идеями?

— Нет, не упомню, — помотал головой писатель. Вцепившись в салфетку, принялся ее яростно комкать, словно это бы помогло ему отыскать ответ.

— Ну, тогда не стоит и голову ломать, — приветливо улыбнулся я, посматривая — когда же принесут мой кофе, чтобы спокойно встать и уйти. Вот ведь, а я ведь всю жизнь мечтал получить автограф Алексея Николаевича Толстого, одного из своих любимых писателей. А тут встретился с каким-то мрачным субъектом, да еще и с похмелья.