Зачем я об этом говорю? А затем, чтобы было понятно, что все «мои» тонкие тела остались у Фёдора Колычева, а сюда перешла только моя матрица. И даже не моя, а первичная матрица «первого», кто встал на круг перерождений. Поэтому Пашка, не то, чтобы надо мной доминировал, а просто у меня не было ничего, кроме Пашкиной психическо-эмоциональной составляющей. А он радовался… Нет! Не так! Поэтому я радовался всему, со мной происходящему, как Пашка: здоровью, умственным способностям, возможностям подниматься на челноке в космос и перемещаться куда угодно. И это было здорово. Это был настоящий детско-пацанский восторг.

Когда-то в детстве я читал книжку «Чёрный свет». В ней мальчик откопал космический корабль пришельцев и на челноке летел над планетой. Как я тогда мечтал найти такой космический корабль или хотя бы прокатиться вместе с этим мальчиком! Но… Не судьба. Кхм! А сейчас у Пашки такая возможность имелась. И не только она одна. То есть, понятно, да? Я просто стал заново радоваться жизни. И радоваться не «по-взрослому», а «по-детски», получая удовольствие от, казалось бы, ерунды.

Даже от возможности нарисовать портрет матери или кого угодно. Раньше я оценивал такое умение снисходительно, так как выполнял сие механически. А сейчас Пашка во мне «тащился» от каждого штриха, от каждой линии. Он воспринимал это умение, именно как дар Божий, как своё собственное. Хм! Не он, а я воспринимал. И это я радовался. Умение радоваться! У меня появилось главное — умение радоваться жизни. И мне это было странным. Вроде бы, я попал в тело робота, но радовался в нём, как человек. А в том теле я чувствовал себя роботом.

— У тебя хорошее настроение, — констатировал тренер.

Я кивнул.

— Как самочувствие?

— Нормально!

— Ничего не болит? Ноги? Тело?

Я покрутил головой.

— Ты, вроде, поймал вчера на себя несколько шайб? Молодец, что не боишься, но действуй осторожно. Сегодня маску пристегни к каске. Ненароком прилетит шайба.

— Не пуганный ещё, — сказал один из мальчишек, подкатившийся к нам с тренером и резко с выбросом снега из-под коньков, остановившийся. — А как он вообще с нами играть будет, ему ведь нет четырнадцати лет?

— Этот вопрос мы с его родителями вчера обговорили. Паша парень крепкий. И по габаритам соответствует. Если пройдет медкомиссию, так, что нас остановит? Это по верхней возрастной планке ограничения есть, а по нижней нет. А ты, Петров, чего вдруг заинтересовался?

Парень смутился.

— Ну… Хорошо пацан играет. Жалко, если его не допустят.

— Допустят-допустят, — заверил тренер.

А я вспомнил, что до семьдесят первого года в «Золотой Шайбе» была всего одна категория — «14–15 лет». Потом добавили «11–12», а с семьдесят пятого — «10–12» и «15–16».