— Чаю нам, — распорядился хозяин кабинета.
Маленков, сидевший в задумчивости, поднял взгляд от стола и посмотрев на Брежнева, с удивлением сказал:
— Вы тут, — он обвёл взглядом кабинет, — так смело говорите о таких вещах о которых я даже думать опасаюсь. Разве можно?
Брежнев усмехнулся.
— Пашка уверяет, что прослушки тут нет.
— Пашка? — вопросил Маленков. — Вот бы его увидеть.
— Зачем? — улыбаясь спросил его Брежнев.
— Спросил бы его, почему он выбрал меня?
— Ха-ха-ха, — засмеялся Брежнев. — Так он тебе и скажет.
— И где он сейчас? В хоккей играет?
— Играет! — весело согласился Брежнев.
Маленков и все остальные немного помолчали, сосредоточив внимание на чае.
— Хороший чай, — одобрительно кивая, произнёс Маленков. — Я тоже в заварку смородиновые и малиновые листья кладу. Но что же вы от меня хотите, Леонид Ильич? В чём я вам могу пригодиться?
— Не мне, Георгий Максимилианович, а стране. Ты ведь настаивал тогда на восстановлении хозяйства на «нечерноземье», но не послушали мы тебя тогда. Сейчас, когда целинные земли все перепахали, можно вернуться снова к старым землям. Они и отдохнуть уже успели. Готовим постановление «О мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства нечерноземной зоны РСФСР». Есть мнение тебя назначить Председателем комиссии Президиума Совета Министров СССР по вопросам агропромышленного комплекса. Заместителем Председателя Совета Министров СССР.
* * *
[1] Это фраза из 1-й главы Евангелия от Матфея («Святое благовествование»)
Глава 25
— Чьё мнение? — серьёзным тоном спросил Маленков.
Брежнев с Ворошиловым переглянулись.
— Наше. И твоё тоже. Разве не чувствуешь?
Маленков покрутил головой.
— А должен был. Мы уже с месяц, как, с Климом эту тему мусолим. И про тебя вспомнили сразу. Разве не почувствовал?
Маленков задумался. Он, действительно, чувствовал что-то, почему и не удивился приезду за ним чёрной «Волги» с правительственными номерами. Водитель которой, кстати, сказал, что он будет ждать его в гараже. Значит, «Волгу» прикрепили к нему?
— Вроде бы, почувствовал, но я все такие мысли гнал от себя, — сказал Маленков.
— А ты «притяни» эти мысли поближе… Как там у «Красной Шапочке»? «Потяни за верёвочку, дверка и откроется». Вот и ты, Георгий, потяни за эти мысли, всё тебе и откроется. Мы теперь, как это? М-м-м… Скованные одной цепью, связанные одной целью…[1] У нас теперь круговая порука.
— И сколько нас в этой цепи? — спросил Маленков.
— Потяни и узнаешь, — улыбнулся Брежнев.
— Тянут-потянут, а вытянуть не могут, — вдруг проговорил Ворошилов. — И позвала кошка мышку. Мышка за кошку, кошка за Жучку, жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку. Тянут-потянут, и вытянули репку.