— Да, запросто! — хмыкнул Олег.
— Тогда в круг, пацаны, — крикнул Ванька.
Вечер переставал быть скучным.
* * *
[1] Деккубитус — пролежни.
Глава 3
Олег нисколько не сомневался в своей силе и своём превосходстве в принципеп, а потому подошёл ко мне вальяжной походкой и с пренебрежительной ухмылкой. Он потянулся правой рукой к моему воротнику пальто и одновременно оглянулся на гогочащих и подзуживающих его товарищей.
— Ну, всё, Алька, кранты тебе! Щас тебе Паха устроит!
— Бойся «Мазандаранских тигров»!
— Пашка — великий и ужасный! Бойся его!
— А Олег щас ка-а-а-к получит. Вот будет корка!
— Пашка в стойку встал, осторожно Алик!
Я действительно чуть присел и, поймав левой рукой рукав Алькиного пальто, подшагнул правой ногой вперёд, развернулся к нему правым боком, подсел ещё ниже и поддёрнул его за правую руку. А потом привстал, и Алька оказался у меня на плечах.
— Во, Паха, даёт! — услышал я и на мгновение наступила тишина.
Я держал Олега на плечах легко, а он словно на вдруг одеревенел. Я почувствовал, как напряглись у него мышцы, потом расслабились и Олег задергал и руками и ногами.
— Могу уронить, — сказал я, и Олег, мгновенно поняв опасность, затих, схватившись за меня левой рукой, уперевшись ею где-то в районе моей груди.
— Всё! Всё! Отпусти! — заорал он.
— Не-не! — весело проговорил Ванька. — Ты обещал его бросить, как в кино.
Я перехватил Олега под грудь и под бедро и поднял над головой, «выжав» его, как штангу.
— Ох! — выдохнули зрители, а Алька заверещал.
Я шагнул к лежавшей рядом шине и, аккуратно перекатив Олега через голову и придерживая его за правую штанину, уложил на неё. Пальтецо у Альки задралось, штаны чуть сползли, и оголилась белая в ночи и освещённая огнём костра Алькина задница. Пацаны очнулись и заржали ещё громче.
— Жопа, жопа! — заорали они. — Белая Жопа! Алька — жопа!
Хохот стоял такой, что все остальные крики утонули в нём. Кто-то из пацанов поменьше демонстративно катались по земле, держась за животы, рассчитывая получить одобрение взрослых, взрослые просто согнулись «в три погибели» и, уже кашляя, надрывали горло.
Олег сначала и не понял, с чего все смеются, а потом вскочил, поддёрнул, держащиеся, видимо на резинке, тёплые «с начёсом» внутри штаны и рванул в сторону дома.
В след ему улюлюкали, свистели и кричали обидное слово.
— Хреново получилось, — с сожалением подумал я, одновременно искренне и от души смеясь. — Точно, сейчас к Олегу прилипнет кличка «Жопа». «Пися» у нас во дворе уже был.
— Да-а-а, Паха, повеселил ты публику, — сказал, перестав смеяться Ванька. — Тебе бы в цирке выступать. Но ты не сделал того, что обещал. Ты не бросил его, как в кино.