Отсутствие оных родители отметили ещё во время выписки. Отец внимательно меня осмотрел и попросил подышать носом, что я и проделал легко и свободно. Удовлетворившись увиденным, дядя Коля, хм… Отец похлопал меня по спине своей лопатоподобной «дланью». Потом мы сели в такси и поехали домой. Отец мог себе позволить, во-первых, — отвезти семью на такси, которое стоило десять копеек за километр, а во-вторых — вызвать такси по особому телефону, который ему давали сами таксисты. Просто отец был «токаремзолотыеруки» и мог выточить деталь любой сложности. И к нему обращались таксисты и автолюбители. А он обращался к таксистам. И, что самое главное, Пашкин отец мог вынести с завода что угодно, а завод, между прочим, был специализированным. Но контрразведка знала, что ничего секретного Николай Петрович с завода не несёт, так как, то что он точит «шару», он не скрывал. А при той экономии металла, какую он давал по причине отсутствия брака, шару на брак и списывали. Ведь и у директора имелась машина и у «конторы» тоже имелись машины, которые, естественно ломались. Контора много, где могла починить себе машины, но «радиоприбор» был наименее секретным заводом. Имелись заводы и покруче: «Аскольд», «Изумруд», «Прогресс», номерные заводы. А Радиоприбор выпускал радиолы «Серенада» и радиостанции для подводных лодок.

Моё появление во дворе нашего дома не вызвало ажиотажа. Ну, правильно, я же не умер. А вот если бы я умер и появился, ха-ха…

У ас в доме ребятишек была уйма. Человек сорок, наверное. И совсем мелких, и постарше, и взрослых школьников. Все, кто учился не в школе из нашей «тусовки» выпадали. Мы были младшими, нас во взрослые игры не брали и в основном мы играли с девчонками. Классики, скакалки, секретики, — вот наши интересы.

Иногда мы прибивались к старшим и тоже пытались повторять их подвиги. Например, как сегодня вечером, они прыгали через горящую шину. Шина была, естественно, от какого-то грузовика и я бы никогда не рискнул её перепрыгнуть раньше, но сейчас попробовав перепрыгнуть лежащую не далеко другую шину, понял, что смогу перепрыгнуть и не обжечься.

Когда я подошёл к месту разгона, взрослые ребята заржали.

— Зассышь! Зассышь! — стали провоцировать меня они.

Однако у меня в этом теле было столько «здоровья», что я мог бы легко сдать на золотой значок ГТО. Поэтому, разогнавшись, я перепрыгнул коптящий чёрным дымом огонь и под ор и крики «ура!» я был обстукан ладонями и кулаками резвящихся десятилетних малолеток. Повзрослее пацаны стояли и наблюдали, покуривая, за игрищами со стороны. И тоже по достоинству оценили мой прыжок.