— Кхм! Саяно-Шушенскую ГЭС начали строить в шестьдесят третьем, — буркнул я. — И закончили в двухтысячных. Но, в общем-то, вы правы. Кризис ещё не зашёл слишком далеко. Всё в ваших руках, Леонид Ильич.
Я сделал жест, как делал в кино Владимир Ильич Ленин, собрав пальцы правой руки вместе, как для «пионерского салюта» или для военного приветствия, и показав ладонью направление движения «вперёд». Одновременно большим и указательным пальцами левой руки я прихватил майку, словно жилетку, и чуть склонил тело и голову в сторону «указующей» руки.
— Ха-ха-ха! — громогласно рассмеялся Леонид Ильич. — Ха-ха-ха!
Он смеялся, а я думал:
— Хороший мужик, Леонид Ильич. Хороший мужик. Только, справится ли он с той гидрой, которую посеял и всходы которой уже начинают колоситься? Слишком уж добрый он человек.
Глава 20
Леонида Ильича охватило двойственное чувство. С одной стороны он ощущал себя молодым и здоровым, а с другой стороны появилось ощущение тревоги, которое он в последнее время «душил» успокоительными средствами.
Сначала у него развилась тахикардия при которой частота сокращений сердца подскочила до ста пятидесяти ударов в минуту в спокойном состоянии. Подскочило и давление. Ему прописали средства от гипертонии, стенокардии и тахикардии. И он с «той» проблемой вроде бы справился, но чувство постоянной тревоги, граничащей со стрессом, переходящим в депрессию, угнетало его и вдруг оказалось, что его сердце начало «сбоить», нарушая ритм. А это оказалось намного страшнее, чем предыдущие «болячки». Натурально страшнее.
При каждой микро-остановке сердца его окутывал такой страх, что оно вот сейчас совсем остановится, что Леонида Ильича охватывал дикий ужас. Он, как выпускник «Бронетанковой школы» часто сталкивался с тем, что двигатели машин глохли. Особенно это «ярко» происходило с дизельными, которые работают по принципу компрессии топлива в цилиндре и его взрыва. Так вот, когда топливо плохое или подаётся нестабильно, двигатель начинает «сбоить», «троить» и глохнуть. Вот и тогда, когда с ним случился первый приступ сердечной аритмии, он понял, что когда-нибудь его «пламенный мотор» тоже застопорится. И это «когда-нибудь» совсем не «за горами».
Врачи ему посоветовали «не брать близко к сердцу», но на него навалились не только проблемы огромной страны, а ещё и семейные проблемы. Его дочь Галина выросла сумасбродкой и доставляла массу проблем. Связавшись с артистами, она и сама захотела стать артисткой. Леониду Ильичу эта идея не понравилась. Он ответил дочери отказом и той попала шлея под хвост. Очень упрямая оказалась натура у Брежневской дочери. Да и как могло быть, если Леонид Ильич души в ней не чаял и отказать ни в чём не мог. Вот и выросло, то, что выросло. Загуляла его Галина… Её загулы заканчивались то в милиции, то в КГБ, то где-нибудь под забором или в парке на лавочке, где она порой засыпала и попадала в милицию. Эти «загулы» любимой дочери, рубили отцовское сердце в «мясо» и довели до первого микроинфаркта, произошедшего в семьдесят первом году.