— Соседского Олега поднял на руках? Да, не бреши!

— Точно говорю, пап. Он не такой и тяжёлый.

— Ну, уж точно, не легче тебя. А поднять свой вес — это не всякий мужик сможет.

— Так, я же не мужик! Я лёгкий!

Мне почему-то было легко и просто играть девятилетнего мальчишку. Странно, но, похоже, что вместе с телесными установками, имитирующими возрастные кондиции, передались не только кондиции тонких оболочек, но и Пашкины и сам, так сказать, менталитет и даже привычки. Например, Пашке не нравилось сало, и я тоже стал ощущать к нему отвращение. Поначалу мне захотелось поменять «заводские установки» на собственные, но я воздержался. Мне стало интересно, до какой степени я превращусь в Пашку?

— А Ваньку какого ты перекувыркнул?

— Моисеева с девятого этажа.

— Иосифа Семёновича? Нашего инженера? Что над нами живёт?

Моисеевых у нас в доме было трое.

— Ага! — ответил я криком уже из ванной комнаты и включил воду посильнее, чтобы отец отстал.

— Помойся весь! — приказала мать и сунула мне дефицитный в это время шампунь «Ромашка». — Запах от тебя, как от паровозного машиниста.

— А ты их нюхала? — чуть не спросил её я, но прикусил язык.

Мать Пашки, хоть и была учителем английского языка в пятьдесят седьмой (английской) школе, а может быть именно по этой причине, могла в, воспитательных целях, применить и подручные средства типа ремня. Дерзости от сына она не терпела. Или не привыкла к ней. Попробовал я, было, огрызнуться ещё в больнице при выписке и тут же получил лёгкую затрещину. Не смотря на общую радость моего неожиданного выздоровления. В этой семье не сюсюкались с единственным, пока, сыном. Почему «пока»? Да потому, что по характерному поглядыванию отца на «мамин» живот и поддерживанию её под локоток, я понял, что вскоре в нашей квартире станет «весело».

В отличие от Мишки, я ходил в школу номер шестьдесят четыре, ко которой дорога шла почти ровно с небольшими спусками и подъёмами. Мишка же ходил в шестьдесят шестую, которая, как и пятьдесят седьмая, находилась, как мы говорили, «в овраге». И это и был самый настоящий овраг, глубиной метров пятьдесят и с весьма приличной крутизны склонами. Туда вели лестницы и наклонные асфальтовые дорожки. Подниматься по которым было очень не просто.

Я лично ходил «в овраг» только на каток, который заливали на стадионе возле маминой школы. Ну и с родителями, если мы возвращались из «города» на трамвае. А мама и ученики, «нижних» школ, ходили туда и обратно, как горные козы, пять раз в неделю. Отец ездил на работу и возвращался на служебном автобусе, которых ходило по городу аж два. Очень удобно было придумано: служебное жильё, служебный автобус, ведомственный детский сад «Буратино», рядом с заводом.