По тому, как на меня смотрели одноклассники. Я понял, что они ожидали потехи, но жестоко просчитались. Хе-хе!

— Добрые вы мои дети СССР, — злорадно подумал я. — Я вам ещё покажу, где раком зимуют.

Надо ли говорить, что и по всем другим предметам я отвечал на отлично? Светлана Сергеевна была в шоке, дети были в шоке, родители были в шоке. Светлана Сергеевна в первый же день позвонила моей матери и спросила: «что случилось с Пашей?» Та сначала испугалась за моё здоровье, а потом испугалась по-настоящему.

Вечером дома она протестировала меня по всем темам и я не стал утаивать от неё действительность. Да, с какого? Её сердечного приступа я не боялся, так как у меня всё было под контролем и её сердце с головой в том числе.

Мама долго переваривала увиденное и услышанное, а на следующий день мы поехали в детскую больницу, где я проходил лечение, и меня долго проверяли на всякие рефлексы и тесты, но, естественно, кроме идеальных анализов, которые местные микробиологии биохимики провели в экспресс режиме, ничего не выявили.

Врачи снова предложили маме переезд в город-герой Москву, что я молча поддерживал обеими руками, и она на этот раз обещала подумать.

— Ведь можно отправить мальчика в специальный интернат для особо одарённых детей, — тихо прошептала моя бывшая лечащая врачиха. — Есть такой при Кремлёвской клинической больнице.

Она, хм, думала, что я не слышу, но бот, он на то и бот, что может легко и быстро изменять свой функционал. А что тут такого, когда я мог и кошкой стать одномоментно. Со всем, присущим кошкам функционалом. Даже с усами, ощущающими малейшее колебание воздуха, и ушами, разворачивающимися на сто восемьдесят градусов и слышащих ультразвук. Честно говоря, я сейчас вдруг почувствовал себя на вершине счастья. И ведь раньше я тоже так мог, но не понимал этого. К тому же у меня в моём теле оставались бы мои тысячи матриц, а сейчас их у меня не было. Только ещё несколько «заряженных» моими матрицами ботов. Кхм! Не могли боты нести более одной матрицы!

Услышав в ответе матери большую неуверенность и желая удрать из-под опеки родителей в Кремлёвское спец-учреждение, где из меня сделают сверхполезного члена нашего общества, я в тот же вечер после приготовления домашнего задания попросил маминого разрешения «почитать» Уильяма нашего Шекспира. В оригинале, естественно.

— Там картинки интересные, — сказал я.

— Возьми, но осторожно. Ты знаешь, как я ими дорожу.

У нас, то есть у мамы, было два тома сочинений издательства, внимание, тысяча восемьсот тридцать третьего года. И гравюры там были действительно шедевральны.