— А Виктор Александрович будет сегодня?

— Не знаю. Вот прислал, значит, прилетел уже.

Я побежал, но услышал, как Патрикеев сказал:

— Если это тот парень, что стоял в воротах Владивостокской «Волны», то, как он вольётся к пятьдесят седьмому — пятьдесят восьмому году. Он же пятьдесят девятого.

— Если вольётся, значит — как-то решит вопрос, — пожал плечами Патрикеев. — Не зря же он сам за парнем летал аж во Владивосток.

— Я смотрел их игру в записи, и от пацана просто обалдел.

— Все смотрели! — скривился Шкатулов. — Пошли ковать олимпийский резерв, а то они вон уже и растеклись по полю и на солнце щурятся.

После получаса тренировки пришёл Чистохвалов, переодетый в спортивную форму. Он подозвал меня и спросил:

— Ну, как ты?

Помня, что здесь принято отвечать на вопрос словами, ответил:

— Нормально.

— Вот что значит молодость! — вздохнул директор ЮСШ, который, как я понял, являлся ещё и тренером.

Подошли и Шкатулов с Патрикеевым.

— Ну, что, размялись? Поиграем?

— Поиграем, — отозвался Шкатулов. — Ты новенького нам отдашь или…

— Пусть у вас пока на воротах постоит. Минут пятнадцать.

— Твои лоси его не затопчут? — спросил Шкатулов.

— Как он играет, так как бы он кого не затоптал, — хмыкнув сказал Чистохвалов и посмотрел на меня. — Играй на выходах чисто.

— Если меня атаковать не будут, — сказал я.

— Не будут, не будут. У меня ребята чуть постарше чем в вашей команде, так что имей ввиду.

— Насколько старше? — спросил я.

— На год-два…

Я презрительно скривился.

— Не вопрос.

— Ну, ну… Расстановка! — скомандовал Чистохвалов и пошёл к «своим» подопечным, собравшимся вокруг него, как табун жеребят, нетерпеливо переступающих ногами.

Там Чистохвалов что-то сказал, показал и они все вдруг разбежались по полю и встали, как оловянные солдатики по обозначенным им местам.

Вообще-то в ДЮСШ принимали с двенадцати лет, и мой возраст был «крайним», но в команде Шкатулова я заметил ребятишек и младше меня.

— Слышал команду? — спросил Шкатулов. — Вставай в ворота.

— Николай Герасимович, выпустите потом меня в поле? Хотя бы минут на пять?

— В поле? На пять минут? Да, хоть на двадцать! В воротах я тебя уже видел, а вот в поле ещё нет. Договорились! Выпущу!

Я радостный побежал к «своим» воротам. Мне, действительно, было радостно. И было, считаю, с чего.

Поле было «детское» и ворота соответствующие. Я коснулся обеими ладонями газона, потом обхлопал каждую штангу и развернулся лицом в поле.

— Ты, что, колдуешь? — спросил Сашка Горюхов.

— Каждый вратарь немножко колдун, — сказал я серьёзно.

— Колдуй, не колдуй, я напихают тебе под самую перекладину. Там у них нападающие — звери: Пашка Коваль, Вовка Попов, Женька Бельшев. Порвут тебя, как Тузик грелку.