— Э-э-э… С восемьдесят седьмого. Семь лет уже. Я, почему-то, был уверен, что ты вернёшься.

— Да-а-а. Я всегда возвращаюсь, — сказал я задумчиво.

— Что? — не понял Тадаси, потому что я сказал это по-русски.

— Ерунда. Сказал, что должен был вернуться и вернулся.

Я смотрел на свой японский паспорт и на свою «фотографию» в нём.

— Как настоящая фотография. Мичи здорово рисует.

— Весь в тебя. Они оба в тебя. Хм! Они вдвоём нарисовали твои манги и мы издали их. Хорошо продаются! Они оба отличные спортсмены. Они даже в хоккей так же хорошо играют, как ты, а в своём мире не играли.

— Не понимаю, как это происходит, — честно признался я.

— Зачем пытаться понять? — пожал плечами Тадаси. — Надо принимать всё как данность. Как дар богов.

— Согласен, — кивнул головой я и, оглядев зал в Токийском доме Минобэ, облегчённо выдохнул. — Я словно вернулся к себе домой.

Тадаси прикрыл глаза веками, открыл их и сказал:

— Спасибо тебе за эти слова. Это твой дом, Мичи Минобэ.

* * *

— Ты так выглядишь, словно отдыхал, а не работал, — сказала жена, увидев меня зашедшим в её школьный кабинет. Довольный, как кот объевшийся сметаны. Мы тут со стихиями боремся, а он по Япониям разъезжает. Светится он. Надо бы мне съездить в Японию. Вон, Ким Георгий Николаевич приходил, предлагал на «Палладе» съездить.

— Сходить.

— Что?

— Сходить, милая. Сходить. На парусниках по морю ходят.

— Мне всё равно, хоть ползают! Тоже хочу в Японию.

— А я думаешь, чего свечусь?

Жена насторожилась. Я достал из сумки плотный синий пластиковый пакет на молнии, открыл его и достал четыре красных японских паспорта.

— Это что?

— Наши Японские паспорта. Теперь мы, как подданные Японии, можем свободно приезжать и в Японию, и в сто девяносто стран мира без визы. Просто, садимся в самолёт и летим. Ты куда хочешь сначала?

— Мы в Москве-то толком не были, — нахмурилась жена.

— Правильно. У нас с тобой в июле отпуск? Вот и поедем. Сорок два календарных дня! Можем полмира посмотреть!

— Устанем! — моя жена продолжала хмуриться.

Почему-то она у меня не умела радоваться, и всегда во всём искала негативную сторону. В отличие от меня. Да-а-а…

— Чем ты недовольна? — спросил я.

— Почему? Я довольна, только скажи мне, почему это мы стали вдруг японскими подданными? Мы даже японский язык не знаем. И мы — граждане России.

— У нас теперь два гражданства, — вздохнул я. — И Российское, и Японское. И в этом ничего нет предосудительного. Это разрешено Российским законодательством.

— А ты меня спросил? Хочу ли я иметь японское гражданство? И детей наших японцами сделал⁈