Я демонстративно положил паспорта обратно в пакет, закрыл его на молнию, положил пакет в сумку и вышел из кабинета заместителя директора по административно-хозяйственной работе.

Вечером Лариса сказала:

— Ты не вздумай паспорта назад сдавать!

— Что я дурак, что ли? Это гражданство стоило мне столько трудов и засунуть его коту под хвост? Ну уж дудки! Это в Израиле тебе паспорт сразу выдадут. А в Японии нужно прожить пять лет, работу иметь, язык знать. Сто девяносто стран без визы и сто пятьдесят стран с бесплатной визой по прибытию. Не хочешь путешествовать, мы с детьми поездим.

— Всё бы тебе одному, без жены по миру шарахаться! — возмутилась Лариса.

Я посмотрел на неё и только улыбнулся. Реагировать на все её «инсинуации»? Нервов не хватит.

* * *

В июне мы активно снимали огурцы в школьной теплице и кормили салатами пришкольный лагерь в котором, в основном, оставались школьники младших классов. Они же в меру сил работали в пришкольном садовом участке, пропалывая траву вокруг слив и вишен, посаженных давно, но и давно не получавших нужного ухода. Мы же их ещё по ранней весне обработали, подкормили, и теперь ждали урожай ягод и фруктов.

Мне было интересно. Лариса поначалу фыркала, кривясь от необходимости работать лопатой или тяпкой, а потом тоже втянулась. Хотя у неё было много работы по контролю побелки, покраски и другому ремонту. Крышу контролировал я сам. Но её ремонтировали мои ребята. Мы «слямзили» технологию в Японии и внедряли у нас первыми. Эта технология позволяла не только бетонировать пол идеально ровно, но и покрывать его специальной плёнкой, предохраняющей бетон от солнечных лучей и агрессивных сред, например кислотных дождей.

Но главное — на такой поверхности не было пыли и на ней можно было ставить любое чистое пищевое производство. Ну, или играть в баскетбол. И главное, это покрытие обходилось не дороже рубероида, если считать, сколько раз его нужно восстанавливать за двадцать лет гарантии армированного бетоннопласта.

Цеха по производству курток-пуховиков не останавливали работу и на каникулах. В них работали старшеклассницы, получающие за свою работу зарплату в виде продуктовых наборов, что надо сказать, было весьма востребовано, так как цены на рынках и в киосках, где торговали в основном азербайджанцы, сильно кусались. Да и не было у многих взрослых зарплаты. Например в милиции стали задерживать выплаты… Знакомые сотрудники, дети которых ходили в школу, рассказывали.

Столовая продолжала работать и кормить учеников по многоразовым ежедневным талонам, которые мы напечатали на Дальпрессе. То есть нельзя было сразу «отоварить» все талоны поменять еду а спиртное и пропить. Можно было прийти и покушать в школе. Родители не имеющие постоянного заработка, а были и такие, я трудоустраивал на свои точки или в школьные мастерские. Например в кожевенное или тоже швейное производство. Были и мужики — станочники: токари-фрезеровщики, которые, например, точили заклёпки для джинсов. А других, Олег Выходцев учил шить обувь.