Белый жеребец под ним выглядел так же идеально, как и его хозяин - словно сошел с какой-то картины. Конь нетерпеливо перебирал копытами, и его белая грива развевалась на ветру, создавая впечатление, будто это не просто животное, а мифическое создание из легенд.
Линь Юэ стиснула зубы так сильно, что заныла челюсть. Лу Чансун явно поджидал ее, намеренно выяснил, когда и где она будет проезжать, нашел белого коня для антуража и теперь стоял здесь, весь такой из себя красивый.
- Цзинь Хуа, останови, - коротко приказала она, и служанка вздрогнула, тут же натягивая поводья.
Повозка замерла на дороге в нескольких десятках шагов от всадника, и Лу Чансун тут же спешился с грациозностью, которая, должно быть, стоила ему долгих тренировок. На его лице сияла теплая, почти нежная улыбка, когда он направился к ней, и плащ на плечах развевался за спиной подобно крыльям, делая его похожим на героя из старых легенд.
- Ли Чэньюэ, - произнес он, и в голосе его звучала такая мягкость и теплота, будто они были старыми друзьями, а не случайными знакомыми, встретившимися всего три дня назад при довольно драматичных обстоятельствах. - Какая удача, что мы снова встретились. Судьба явно благосклонна к нам.
Он остановился в паре шагов от нее и слегка склонил голову в изящном поклоне, и солнечный свет падал на его лицо, подчеркивая правильные черты и благородный профиль. Наверное, со стороны это выглядело красиво - герой на белом коне, прекрасная женщина напротив, их встреча посреди дороги, словно сцена из романтической истории. Но Линь Юэ видела это совершенно иначе, потому что теперь она знала, какова цена этих красивых жестов.
- Судьба? - переспросила она, и голос ее прозвучал холодно и отрывисто. - Ты серьезно?
Она вышла из повозки и подошла к нему, чувствуя, как внутри разрастается волна возмущения, горячая и неудержимая. Когда она читала сценарий, ей казались романтичными эти настойчивые ухаживания, эти красивые жесты и поэтичные слова. Ей нравилось наблюдать со стороны, болеть за героев, переживать их чувства. Теперь, оказавшись на месте Ли Чэньюэ, она пришла в ужас, потому что это был не роман, а настоящий кошмар наяву. Лу Чансун поступил точно так же, как Ма Дунфан - вызнал о ней информацию, как настоящий сталкер, хотя она просила его это не делать. Более того, он пошел еще дальше - выследилее, определилмаршрут и устроил это театральное представление. И оба они считали это романтикой, и думали, что их настойчивость будет оценена и вознаграждена.
Она вспомнила сцены из сюжета, которые видела своими глазами, работая над дорамой. Лу Чансун постоянно сражался с Фэн Мо, но не ради Ли Чэньюэ - на самом деле он просто боролся со злом в лице узурпатора. Они были так увлечены своей битвой, так захвачены противостоянием, что забывали о героине.