Но, впрочем, ругался Щеглов больше для порядка. Я отчего-то не сомневался, что на нашем месте он поступил бы так же. И результатом Глеб Егорович был весьма доволен, прибывшему вскоре Коршу о том, что мы с Ловчинским не дождались подкрепления, словом не обмолвился.

Арестованная Морозова попыталась было скандалить. Она кричала, что бояре нашему ведомству не подчиняются, и требовала немедленно её отпустить.

Корш сурово ответил, что Морозова напала на сотрудника Государевой Коллегии, находящегося при исполнении обязанностей. Уже одного этого достаточно для того, чтобы отправиться под арест. После чего люди в чёрном из Тайного приказа посадили Морозову в карету и увезли. Захребетник, глядя на них, заливисто хохотал и требовал пересадить боярыню в сани, дабы «соблюсти канон».

Норд, под давлением Корша, вынуждена была удалиться. Иван Карлович немного утешил её тем, что пообещал вызвать в управление для дачи свидетельских показаний.

Корш и Щеглов уселись в гостиной морозовского особняка и завели беседу — они, как оказалось, не виделись со дня ареста Розенкранца. А мы с Ловчинским, вздохнув, отправились в заколоченное крыло дома. Нам предстояла увлекательнейшая процедура сбора и описывания улик.

* * *

Что делает государев слуга, поймав преступника? Празднует? Готовит место на мундире под орден? Не-а! Первым делом он идёт писать докладные, оформлять бумаги и отчитываться о проделанной работе. В нашем ведомстве мало поймать преступника, необходимо задержание правильно задокументировать, потому как без этого будто и не было ничего. Собственно, этим я и занимался остаток дня. Сидел у себя на месте и писал, писал, писал. Только раз оторвался от чернильницы, чтобы выпить чаю с Цаплиным. И даже задержался на службе почти на час, дабы не откладывать на завтра бумажную волокиту.

Когда я почти закончил, в кабинет постучали и, не дожидаясь ответа, открыли дверь.

— Скуратов? Михаил Дмитриевич?

На пороге стоял курьер Горного ведомства. Кажется, тот самый, которого допекал Кузовок.

— Да, это я.

Он кивнул, вошёл в комнату и плотно закрыл дверь за собой.

— Я думал перехватить вас внизу, когда вы будете выходить из Коллегии. Но вы задержались, и я решился сам найти вас.

— Что вам угодно?

— У меня пакет для вас. От Петра Твердяновича.

Он расстегнул мундир, вытащил из-за пазухи небольшой конверт и протянул мне. Стоило мне взять его в руки, курьер щёлкнул каблуками.

— До свидания, Михаил Дмитриевич. Мне стоит быстрее уйти, чтобы нас не видели вместе.

И он быстро выскользнул за дверь, будто его здесь и не было.