Подойти, поговорить? Надо, душа даже не просит, требует помочь! Только как? Рассказать своим о том, о чем было приказано молчать. Не под страхом, под ужасом наказания? Да и поверят ли? Даже если поверят, начнут проверять. У кого? Как долго? Демон, что же делать? Что делать-то?
Кто знает о Поле?
Де Камбре — далеко. Поль точно его человек, даже отец недавно парню помогал, правда, так и не сказал в чем. Мол, не его полицейского ума это дело.
К коменданту порта или гарнизона? Самое то. Нет, человеку королевского интенданта Пикардии они, конечно, помогут. Только не родился еще военный капрал, который ради полицейского капрала потревожит сон не то что вице-адмирала или полковника, но даже и своего сержанта.
А кого пропустят?
Точно!
Унтер-офицера Тома. Этого весь город знает. Почетный гражданин города, Ферье сам видел, как господин вице-адмирал ему руку жал. И господин полковник, да. Не один раз видел, между прочим.
В прошлом году пришлось поработать с Тома в одной группе, созданной, кстати, по совместному приказу начальника полиции и самого коменданта гарнизона. Именно на той работе и довелось познакомиться с Пифо. Веселое было знакомство — капрал усмехнулся, вспомнив эпическую драку в пыли, завершившуюся опрокинутым на обоих ведром холодной воды. Да, есть что вспомнить. Но не сейчас.
Кстати, живет Тома недалеко. Да, к нему и бегом!
— Господин сержант, разрешите отлучиться!
— Какой там! Вначале обыщешь камеру — надо найти, чем убийца дядю Рауля прирезал.
Это ладно, чай, камера не дворец — хватит десяти минут.
Так, на полу — пусто, на двухэтажных дощатых шконках — тоже. Матрасы, тумбочки? Только не здесь, нет тут такой роскоши.
А ведь точно, пусто. Никакого оружия нет, если только…
— Эй вы, двое, — Ферье ткнул пальцем в двух наименее побитых сидельцев, — быстро, взяли это, — тычок в направлении бака с дерьмом, — и вынесли. Воняет. Что⁈ Мне самому таскать прикажешь? Что⁈
Пара привычных и несильных ударов по сусалам выдергивает бедолаг из меланхолии и возвращает к действительности.
— Осторожно, не расплескай! Языком чистить заставлю!
Привычная брань, привычный спор. Беззлобный на самом деле. Так, скорее ритуал, ежедневно отыгрываемый участниками с обоих сторон.
Задержанные оборванцы аккуратно берут вонючий чан, несут.
— Аккуратней, воняет же. — Это тоже сказано по привычке. Конечно, воняет, а что делать?
Чан выносится к выгребной яме, переворачивается и вместе с дерьмом в мерзкую бездну улетает орудие преступления. Теперь его не найдет никто и никогда — ни за какие деньги не найти добровольца, чтобы в этом возиться.