— Разумеется, больше — никогда.
Эта часть, если не считать секретарского синяка, была привычной, вроде необходимой увертюры. Не в первый раз и, как обоим было очевидно, не в последний. Теперь следовало переходить к главному.
— Итак?
— На стене таверны «Синий кот» и на парадной двери дома «Годвинсона» появились нарисованные красной краской крестики. Слуги отмывали их все утро.
— То есть галлийцы просигналили, что готовы выйти с ним на связь, — пожилой господин не спрашивал, утверждал. — И будет это, безусловно, наш юный курьер. Как его… де Фле?
— Скорее всего. Во всяком случае, в галлийском посольстве об этом ничего не знают. Очевидно одно — это будет кто-то с самыми широкими и самостоятельными полномочиями.
— Не склеивается! — Господин отпил большой глоток, осторожно выдыхая посмаковал благородный напиток. — Де Фле исчез полтора месяца назад. Чем он занимался это время?
— Есть одно подозрение… но это пока неточно. Впрочем, возьмем — спросим. — Мужчина нахмурился. — Сейчас главное — схватить, не проколоться самим. В общем, не сидим сложа руки, работаем.
— Поправка. Главное — найти, и найти быстро. А вот насчет схватить… я тут подумал… все-таки каким бы доверенным шпионом этот де Сент-Пуант не был, он все равно юнец, почти мальчишка. И это создает для нас любопытные возможности. Гораздо более интересные, чем очередной красиво казненный шпион.
Глава 18
— Стоять! Кто? Куда? Зачем?
Охранник у ворот, ведущих к дому маркиза Дорсета, был огромен, суров и предельно лаконичен.
— Стражник купеческой гильдии Юбер, к его светлости с докладом. По его приглашению, — Юбер предпочел отвечать также кратко — габариты здоровяка не располагали к долгим обсуждениям.
— Сдать шпагу, идти медленно, руки держать на виду.
Желания пошутить, мол, не следует ли их вообще поднять, или сложить за спиной, словно тюремному узнику, не возникло — этот серьезный мужчина мог запросто ухватится за дельную мысль.
Прошли в пустующий дом. Ни семенящих шагов слуг, ни шуршания платьев, ни детского топота и криков. Пусто здесь. И стыло, несмотря на влажную духоту апрельского вечера. Вообще нет никого.
— По лестнице наверх и направо, в кабинет.
— Я знаю, где кабинет, — уточнил Юбер.
— Неважно. Я сопровождаю до того момента, пока господин маркиз тебя опознает. Или не опознает.
Уточнять, что произойдет в этом случае, не захотелось.
Маркиз сидел, развалившись в глубоком кресле у разожженного камина. Нога на ногу, у правой руки маленький столик, на который удобно ставить бутылку и широкий граненый бокал.
В вечернем полумраке лица не разглядеть, одетый во все черное хозяин дома на фоне светлой обивки зала казался густой мрачной тенью.