Впрочем, судя по промелькнувшей по лицу шевалье задорной улыбке, юношеский оптимизм еще царил в его светловолосой голове. Мол, жили мы в покоях и похуже, не привыкать!
И первым делом, сразу после того как господин посол уехал по своим важным делам, оставив господина барона с сопровождающими обживаться на новом месте, раскрыл чемодан и привычно хмыкнул, увидев странный набор кисточек и баночек, о назначении которых не имел ни малейшего понятия. Откуда-то из глубины достал и тщательно пересчитал собранные в примитивный холщовый мешочек дешевые кольца и браслеты, на которые вряд ли позарился бы хоть сколько-нибудь уважающий себя вор. Большую часть положил назад, оставив себе лишь перстенек с дешевым турмалином и тонкий серебряный браслет.
Затем совсем по-крестьянски закатал рукава и приступил к главному делу новосела — уборке и мытью никогда, видимо, не чищенных стен и полов. Уж Спаситель ведает, в каком состоянии находились покои де Бретейля, но здесь был самый настоящий, как, бывало, говаривал его друг, «bardak».
В самый разгар работы в дверь деликатно постучали.
— Кто там еще? — не слишком вежливо крикнул де Фле.
В комнату вошел молодой человек, лишь немного старше нового жильца. Но прилично одетый и при шпаге.
— Шевалье де Фле? Вам необходимо срочно прибыть в посольство к господину первому секретарю графу де Пантьевру, — сказал он, начисто проигнорировав тон и недобрый взгляд оторванного от важного дела человека.
— Что, прямо вот так? — шевалье развел руки, намекая на свой затрапезный вид.
— Об этом мне ничего сказано не было, но вас ждут через полчаса, — по-прежнему предельно вежливо ответил посланник, позволив себе лишь намек на улыбку от вида изгвазданного в пыли, растрепанного и взъерошенного пятнадцатилетнего мальчишки. — До посольства идти минут десять. Постарайтесь успеть привести себя в порядок.
Что делать? Благо, курьеру роскошная одежда не положена. А имеющаяся… ну, надо бы ее почистить-погладить, но, в принципе, сойдет. Вот только волосы… эх…
Через полчаса в огромный и светлый даже в лучах заходящего солнца, богато обставленный кабинет вошел типичный небогатый дворянин, каких много моталось по матушке-Европе в поисках приключений. Точнее — денег, которые за эти приключения платили.
Дешевая, но редкая в Лондоне куртка на собачьем меху, приметная шляпа с красным пером непонятной птицы, может быть даже петуха, и плохонькая шпажонка, вряд ли способная выручить в серьезной схватке. Портрет дополняли штаны из грубой ткани, заправленные в заляпанные грязью короткие ботфорты.