— А вот это уже серьезно. Значит, его светлость перешел к решительным действиям. Известно что-нибудь об этой операции?
— Немного. Если она связана с той самой папкой, а Фицуильям любит давать своим делишкам таинственные названия, то могу сказать, что в нее подшиваются счета на просто огромные суммы. Вот, смотрите. — Он передал исписанный аккуратным почерком листок.
— Действительно, впечатляет. А что это за отметки: «Л», «Г» и «М»?
— Это получатели. «Л» — глава лондонского отделения Лунной палаты, которое занимается в основном хозяйственными вопросами. «Г» — личная гвардия, точнее, тот самый сегодняшний собеседник герцога. А вот кто такой «М» — мне неизвестно. Из разговоров герцога понял только, что маг, выпускник академии Морле.
Париж. Королевский дворец. Зал заседаний Королевского Совета.
— Его величество король Галлии!
Все присутствующие взмахнули широкополыми, украшенными яркими страусовыми и фазаньими перьями шляпами, склонили головы перед покрытыми тончайшим золотым узором белоснежными дверьми. Сейчас они распахнутся и в зал степенно, как и положено монарху великой страны, войдет сам его величество король Эдвард IV. Молодой человек, не так давно перешагнувший двадцатилетний рубеж.
А эти взрослые, в основном убеленные сединами мужчины останутся в поклоне до тех пор, пока король не займет свое место на троне и не изволит поздороваться. Лишь тогда можно поднять головы и сесть. Каждый — на определенное ему место. Шляпы должны оставаться в руках.
Так уже более века начинаются заседания Королевского Совета — главного органа управления страной, без одобрения которого его величество не подписывает ни одного хоть сколь-нибудь значимого документа.
Впрочем, в последнее время роль Совета все чаще сводится к одобрению королевских решений, что породило при дворе весьма ехидные сплетни. Мол, господа советчики только и могут, что согласно кивать. Даже прозвище совсем недавно прозвучало: «болванчики». Негромко прозвучало, сквозняком пролетев по гостиным некоторых богатых домов, владельцы которых старались держаться поближе к герцогу Клермонскому, младшему брату его величества.
Теперь пропало. Намертво. А господа члены Совета остались. Почти все тридцать девять человек. Лишь четыре кресла в этом просторном зале остались незанятыми. Но это ненадолго — решение о новых конфидентах уже принято, осталось дождаться его оглашения. Может быть — уже сегодня.
Такие или, может быть, почти такие мысли промелькнули в непокрытых головах собравшихся, а церемония тем временем началась. Строго по протоколу… нет, все же почти строго.