— Мне нужно поговорить с наследниками Гридженсонов и Ламбертсов, а также с господином Мандевилем. Думаю, без вашей рекомендации они на меня и смотреть не захотят.
Хозяин кабинета пододвинул к себе какую-то бумагу, сделал вид, что внимательно ее читает. Лишь потом соизволил ответить.
— Да, пожалуй, что так и будет. Но зачем тебе их беспокоить? Наш договор предусматривает, что ты ищешь Черного Валета, причем здесь тот же Мандевиль? Неужели ты думаешь, что маг может что-то знать об этом убийце?
— Но, — Юбер порывисто шагнул вперед, ближе к столу, — дома Гридженсонов и Ламбертсов были защищены заклятьями Мандевиля! И в обоих случаях убийца их преодолел, оставил карту пикового валета. Мне надо понять, как он попал в их дома.
— А Уэйнрайты?
— Мастер Уэйнрайт уже ответил на мои вопросы и даже разрешил осмотреть дом. Но у него, как я понял, единственного есть веские причины помогать в нашем деле.
— Вот как? — Мастер Шеффердсон встал, подошел почти вплотную к собеседнику и посмотрел ему прямо в глаза. В прошлый разговор этот взгляд пронзил юношу, пробрал до костей. Теперь же Юбер вынес его совершенно спокойно, ни на мгновение не отведя глаз.
— А вы оборотистый молодой человек, — сказано было так, что невозможно было понять — хорошо это или плохо. — Ладно, приходи через час, рекомендации будут готовы. Передай секретарю, чтобы полчаса меня не беспокоили. И вот еще, — Шеффердсон положил на стол кулон с дешевым, кое как ограненным самоцветом. — Это амулет. Достаточно перевернуть камень, и к тебе бросится ближайший патруль нашей стражи. Могут, конечно, и не успеть, но лишний шанс выжить у тебя будет.
«Конечно, бумаги будут готовы, — думал Юбер, закрывая дверь и пряча под рубаху амулет. — Иначе кто-то может подумать, что ты не заинтересован в поимке убийцы».
Если бы, уже выйдя из душного и пыльного кабинета, Ален вдруг вернулся, он бы увидел, что всегда энергичный Шеффердсон сидит за столом, обхватив голову руками.
* * *
Ближе к вечеру… впрочем… какой, собственно, может быть вечер на Острове в конце марта? Солнце выглядывает из-за туч лишь ненадолго. А так — ночь, потом нечто серое и унылое, вновь превращающееся в ту же ночь.
Но дома светло от свечей и огня в камине, тепло и уютно. Все располагает к неспешной беседе.
— Чем порадуете, господин? — Бабин был непривычно вежлив.
— Порадую. Но чуть позже. — Только что ворвавшийся в комнату Юбер звонко хлопнул в ладоши, снял и повесил на вешалку шляпу, теплый плащ и перевязь со шпагой. Сбросил на стоявший в углу стул кожаный жилет, стащил через голову белую рубашку и, словно полотенцем, вытер ею мокрое то ли от дождя, то ли от пота лицо.