Кстати!
Он снял с левой руки перстень с турмалином, перевернул камень… лишь на мгновение купеческого сына Юбера окутало темное облако… и вот уже по улице идет шевалье де Фле. В той же куртке на собачьем меху, шляпе с петушиным пером и грязных коротких ботфортах. Только шпага у бедра другая — серьезная, с которой можно с минимальным риском разгуливать по ночному Лондону.
Точнее, теперь уже эсквайр Шелдон спешит в район нижнего города. Именно этим именем он представился хозяину комнаты, снятой почти два месяца назад в доме близ Фаррингтон стрит. Здорово тогда Жан придумал!
М-да… тогда, в Амьене, все казалось ясно и просто.
Двумя месяцами ранее
В тот день, точнее — вечер, виконт де Камбре изволил ужинать вдвоем с супругой. Сусанна была на сносях, отчего животик уже заметно округлился, очаровательные губки припухли, а характер испортился. Скандалы, слава богу, будущая мама не закатывала, истерик не устраивала, но расстроиться до слез могла по любому, казалось, самому мелкому поводу. Например — дорогой муж ужинал не с ней.
То, что королевскому интенданту по службе положено посещать самые разные места и в самое разное время, это она понимала и принимала. Парадокс — виконт мог ночь пропьянствовать в гостях у какого-то вельможи, причем у кого именно, Сусанна знала лишь с его слов. Но ревности не было и в помине. Подозревать измену⁈ Даже не смешно.
Но вот если его не было на ужине, слез было не удержать. Как же, не проявил… не поддержал… и вообще…
Так что виконт, не отрываясь от еды, пересказывал последние сплетни, шутил, пусть иногда с остроумием записного солдафона, но ведь от души же! И больше вельможного гнева боялся взглянуть на часы, хотя на совет к владетельному графу опаздывал немилосердно. Господин граф, он что, ну устроит скандал, королю нажалуется в крайнем случае. Это чепуха, дело житейское. А вот жена расстроится — тогда и впрямь худо будет. Вредно ей плакать.
И ребенку. Интересно, мальчик? В том мире были две дочки, в этом есть сын, малолетний шалопай. Ну что, господи, организуешь симметрию? А если нет — тоже не страшно. Буду рассказывать дочке сказку о потрепанном воробьишке, благо, наизусть помню. Вот подкорректирую под средневековье и расскажу!
— Жан, чего замолчал?
Ну да, замолчал. Размечтался…
— Любуюсь! Ты расцветаешь с каждым днем!
— Правильно, — щечки жены зарозовели. — Тебе только любоваться и осталось. До родов, а потом еще, пока доктор не разрешит.
— Участь наша такая, — он притворно-тяжко вздохнул, — любоваться и страдать. Может, на войну какую пока съездить? Есть у нас где война? Нет? Не беда, сам чего-нибудь устрою!