— Отставить лесок, — я спрыгнул на сырую землю, разминая затекшие ноги. — Оставишь телегу в кустах — через час вернемся к пустому месту. Конокрады по ночам не спят, уведут мерина вместе со всем нашим арсеналом, ищи их потом по Лиговке. Подгоняй телегу вплотную к стене. Прямо задом к кирпичам ставь.
— Это зачем еще? — не понял Васян, но послушно начал разворачивать лошадь.
— Затем, что если нагрянет шухер — патруль или местная лихость — нам не придется бегать по кустам с железом в руках. Перекинем стволы через стену прямо в кузов, сами прыгнем и сразу вперед. Понял? Пути отхода всегда должны быть готовы.
Васян уважительно крякнул и виртуозно осадил телегу так, что ее задний борт почти коснулся выщербленной кирпичной кладки старой ограды.
Мы начали быстро и бесшумно разгружаться. Кот и Шмыга приняли завернутые в тряпки керосиновые лампы и связку досок. Мы с Васяном и Упырем взяли самые тяжелые мешки с оружием и патронами. Яська, выбравшись из-под рогожи, вертелся под ногами, стараясь быть полезным, и в итоге ему доверили тащить моток веревки и лопату.
В стене нашлась давняя прореха — осыпавшаяся кладка образовывала удобные ступени. Перемахнув через ограду, мы оказались на территории некрополя.
Здесь царила тяжелая, давящая тишина, нарушаемая лишь шорохом наших шагов по мокрой палой листве. В бледном свете луны, едва пробивавшемся сквозь виднелись старые фамильные склепы. Пахло мокрой землей, гнилым деревом и тленом. Место было идеальным, огромные, заброшенные пустыри на окраине кладбища скрывали любые звуки.
Мы углубились в этот лабиринт шагов на полста, как вдруг…
— У-у-у-у-у-у-у…
Из непроглядной темноты впереди, прямо из-за старых могил, раздался жуткий, вибрирующий, абсолютно нечеловеческий вой. Он то нарастал, то переходил в леденящий душу стон, от которого волосы на затылке зашевелились даже у меня.
Наша процессия встала как вкопанная.
Шмыга охнул и выронил доски — они с грохотом рухнули на чью-то могильную плиту. Васян побледнел так, что это было видно даже в темноте, и судорожно стиснул мешок. Упырь попятился, забыв про свою больную руку.
— Матерь Божья, заступница… — зашептал Кот, лихорадочно осеняя себя крестным знамением.
А из-под моих ног раздался сдавленный, панический лепет Яськи, который уже шлепнулся на колени прямо в мокрую листву:
— Сенька! Это мелтвяки! Упыли восстали! Отсе нас, изе еси на небесех… свят, свят, свят! Спаси и сохлани от незистой силы! Господи, не губи дусу глесну-у-у…
Вой впереди усилился, к нему добавился какой-то глухой, ритмичный стук, словно кто-то колотил костями по крышке гроба. Паника накрыла пацанов с головой. Шмыга уже развернулся, чтобы дать деру к спасительной стене, бросив всё. Даже Васян побледнел и явно не знал, что делать.