Тот болтался в кулаке полицейского, как нашкодивший котенок.
— Ты чего, в прятки играть вздумал⁈ — рыкнул Егор Игнатьевич, тряхнув его так, что у торгаша клацнули зубы.
— Не виноват я, ваше благородие! Не при делах! — завизжал продавец, суча ножками и пытаясь вывернуться. Глаза его бегали.
Околоточные переглянулись.
Егор Игнатьевич наклонился к самому лицу мужичка, обдав его запахом чая и перегара, и пошел с козырей. Блеф был поистине гениальным:
— Тот револьвер, что ты намедни продал, гнида… Его ж нигилисты купили! На жизнь самого государя императора покушение делать мыслили! Да только ствол твой дрянной оказался, в руках у злодея и разорвался!
Мужичок побледнел как полотно. Государственное преступление. Покушение. Это не Сибирь, это петля.
— Вот мы остальных террористов подельников и ищем! — добил его Егор Игнатьевич, многозначительно сверкнув глазами. — Понимаешь?
— Ей-богу, ваше благородие! Не знал я! — заскулил он, вцепившись в рукав шинели. — Я политику не трогаю! Покупал шкет какой-то, сопляк! Рожу не помню, темно было!
Егор Игнатьевич встряхнул его с удвоенной силой:
— Да кто ж его подводил-то к тебе, дурья башка⁈ Не сам же шкет тебя нашел!
Лавочник, задыхаясь от страха, сдал связного с потрохами:
— Да есть тут один… Мальчонка кудрявый, вертлявый. Бяшкой кличут! Он у рядов крутится, помогает сбывать, он этого пацана и привел!
Околоточные многозначительно переглянулись. Ниточка потянулась. Оборванная связь восстанавливалась прямо на глазах.
Егор Игнатьевич разжал кулак, брезгливо отряхнул перчатку и рявкнул, указав пальцем вглубь Апраксина двора:
— Веди!
Глава 12
Глава 12
Ночь окончательно вступила в свои права, укутав Петербург стылым, влажным туманом. Морось оседала на лицах ледяной росой. Во тьме двора лишь изредка всхрапывал битюг, переминаясь с ноги на ногу у телеги, да тихо переговаривались парни.
— Осторожнее клади, не дрова же, — вполголоса шикнул я на Васяна, который сопел, укладывая на дно телеги тяжелые мешки с нашим арсеналом.
— Да я аккуратно, Сень, — прогудел гигант, щедро заваливая звякающее железо охапками прелого сена. — Сверху рогожей накроем, вообще не видать будет. Хоть сам градоначальник остановит — мусор и мусор.
Спица и Шмыга тем временем таскали из сарая инвентарь: три пузатые керосиновые лампы, заботливо обернутые в тряпки, чтобы не побить стекла, пару лопат и связку старых, кривых досок с гвоздями, которые должны были стать нашими первыми мишенями.
Когда телега была почти загружена, от темной стены пристройки отделилась невысокая тень и шмыгнула к нам.