Не доезжая сотни саженей до первых пакгаузов, я поднял руку.
— Стоп. Колеса!
Васян и Кот быстро, слаженными движениями обмотали обода телеги толстой дерюгой, закрепляя ее бечевкой. Теперь телега не грохотала по булыжнику, а лишь мягко, почти неслышно ухала.
Склады номер два и шесть отпали сразу: у массивных дверей, освещенных яркими фонарями, маячили фигуры в серых шинелях. Охрана стояла плотно, покуривая и перекликаясь в тишине.
У склада номер семнадцать, несмотря на глухую полночь, кипела жизнь. Прямо по путям подогнали вагон, и цепочка грузчиков, похожих в тумане на муравьев, перетаскивала в распахнутую пасть склада какие-то тюки.
— Мимо, — процедил я. — Лишние глаза нам ни к чему.
Мы свернули вглубь, к ветке, которая явно давно не использовалась. Пути здесь заросли жесткой травой, а кирпич стен был щербатым от времени. Склад номер сорок семь стоял особняком, почти в самом тупике. Место мне показалось смутно знакомым. Людей нет, фонари далеко.
Васян придержал коня. Я спрыгнул с телеги, прислушиваясь. Тишина. Только где-то вдалеке гуднул паровоз.
— Вроде ни души, — шепнул Кот, доставая фомку.
Но тишина оказалась обманчивой. Из густой тени за углом склада раздался низкий, утробный звук. Это был не лай. Это был вибрирующий рык, от которого волосы на загривке встали дыбом.
Из тумана медленно выплыла массивная, квадратная голова. Меделянский кобель, огромный, как молодой бычок, он стоял прямо на нашем пути. Шерсть дыбом, глаза в темноте горят мутным желтым светом. Кобель не лаял — он оценивал, в кого вцепиться первым.
Васян замер, натягивая вожжи. Кот попятился к телеге.
— Твою мать… — выдохнул Упырь.
Глава 3
Глава 3
Меделянский кобель не унимался. Рык внезапно перешел в захлебывающийся, яростный лай. Здоровенная ржавая цепь натянулась струной, звенья жалобно зазвенели, и я увидел, как толстый деревянный столб, к которому он был прикован, опасно качнулся.
«Где собака злее, там и замок жирнее», — невольно подумалось мне.
— Тише, дурак, тише… Свои… — прошептал я, на что пес ответил новой порцией злобного лая.
Рука нырнула в карман, нащупывая заранее отложенный ломоть хлеба с колбасой. Достал склянку с лауданумом, зубами выдернул пробку. Темная жидкость полилась на мякиш.
— На, жри! — Я размахнулся и забросил угощение прямо под нос зверю.
Хлеб, отскочив от мокрого кирпича, шлепнулся в грязь. Но чертов кобель его даже не понюхал. Вместо того чтобы слопать подарок, он рванул вперед так, что едва не вывернулся из ошейника, пытаясь достать нас. Лай стал еще яростнее, эхо заметалось между стенами складов, отражаясь от глухих стен и железных крыш.