Офицер кивнул на бородатого мастера в кожаном фартуке, что возился у верстака.
— Это к Андрияну Константиновичу. Он у нас по железу главный.
Мастер, колоритный мужчина со сдвинутой на лоб лупой, оторвался от разборки какого-то пистолета. Вытер черные от масла руки ветошью.
— Ну-с, что тут у вас? — прогудел он басом.
Антипыч пододвинул платок. Мастер нацепил лупу, взял пинцетом сплющенный кусок свинца. Повертел под лампой, хмыкнул.
— Стреляная, деформированная… — бормотал он. — Калибр…
Он приложил штангенциркуль.
— Трудно измерить такую исковерканную пулю. Но вернее всего — четыре и две десятых линии. Английский или бельгийский Бульдог, судя по всему. Дешевая поделка.
Антипыч едва сдержал вздох разочарования.
— Бульдог? Экая невидаль. Их же пол-Петербурга в карманах таскает. Нельзя ли определить точнее?
— Таскает-то таскает, — согласился Андриян Константинович, поднимая палец вверх. — Но этот экземпляр — особенный. Извольте взглянуть, голубчик.
Антипыч послушно склонился к лупе.
— Видите этот срез сбоку? Серповидный такой, будто ножом снято?
— Вижу-с. Знатная зазубрина.
— Это, сударь мой, след от того, что пуля при выстреле цепляет за край ствола. Несоосность каморы барабана и ствола.
— И что сие значит? — не понял Антипыч.
— А то и значит, что револьвер, из которого палили — редкостная дрянь! — с профессиональным презрением отчеканил мастер. — Механизм разболтан, барабан люфтит, фиксатор стерт. Оттого и бреет пули при каждом выстреле.
Оружейник снял лупу и посмотрел на околоточного.
— Такое бритье свинца оставляет характерные следы и в стволе, и на пуле. Ищите, уважаемый, старый, убитый револьвер крупного калибра, который наверняка через раз дает осечки. Такую примету любой скупщик краденого запомнит, если ему этот хлам приносили. Или оружейник, если пытались чинить.
Лицо Антипыча расплылось в улыбке. Это была зацепка.
— Премного благодарен, Андриян Константинович! Век за вас молиться буду! И за здоровье Ивана Дмитриевича, конечно!
Он бережно спрятал пулю.
Теперь он знал, что искать. Не просто Бульдог, а кривой, бреющий ствол. С такой приметой можно и Сенную, и Апрашку перетрясти.
Щелкнув каблуками, Антипыч поспешил к выходу, чувствуя, как охотничий азарт разгоняет кровь.
Глава 9
Глава 9
Луна так и не соизволила показаться, спрятавшись за плотной пеленой туч. Дождя, к нашему счастью, не было, но с Невы дул пронизывающий, злой ветер.
Мы двигались молча, нагруженные веревками, пустыми мешками и инструментом, стараясь держаться теней.
Большая Морская улица встретила нас недружелюбно. Это был центр, сердце богатого Петербурга, которое не желало засыпать даже в столь поздний час.