— Спица, Яська, Васян, Упырь, Кот, Шмыга.
Парни подошли, встали полукругом. Лица серьезные, сосредоточенные. Даже вечно ухмыляющийся Кот сейчас не скалился. Они понимали: ломбард был разминкой, тренировкой на кошках. Сейчас мы идем брать настоящий куш.
— Задача ясна? — я обвел их взглядом. — Идем тихо. По двое. Сбор во дворе за магазином Фокина. Шмыга — вперед, разведка. Спица — тыл.
— Ясно, Сень, — прогудел Васян, наматывая на руку моток веревки.
— Инструмент проверили?
— Обижаешь, — Кот похлопал по оттопыренному карману, где лежал коловорот и «гусиная лапа». — Масло взял, сверла новые.
— Ясь, ты как? Готов в форточку лезть, если понадобится?
— Готов, Сень.
Я проверил свой пояс, за которым был спрятан Смит и Весон.
— Мешки взяли?
— Взяли, — Упырь показал связку плотных холщовых мешков.
— Тогда с Богом. Выдвигаемся.
Мы выскользнули из приюта в промозглую питерскую ночь. Дождь перестал, но туман сгустился, превращая улицы в молочное марево. Идеальная погода для тех, кто не хочет быть узнанным.
Впереди нас ждала Большая Морская, оружейный магазин и риск, от которого кровь быстрее бежала по жилам.
Интерлюдия
Здание Сыскной полиции на Гороховой, 2, встретило околоточного надзирателя Никифору Антипыча деловым гулом. Здесь, в штабе борьбы с преступным миром столицы, пахло крепким табаком и казенными чернилами.
Антипыч поправил портупею, одернул мундир и, испросив у дежурного дозволения, поднялся в оружейную комнату.
Дверь была распахнута. Внутри, среди завалов конфискованного железа — от ржавых мушкетонов до новеньких револьверов — сидели двое чиновников сыскного отделения и приглашенный мастер-оружейник. Офицеры курили, лениво обсуждая последние новости.
— … говорят, совсем плох Иван Дмитриевич, — вполголоса произнес один, стряхивая пепел. — На службу третий день не жалует. Уходит эпоха, господа.
Антипыч, услышав знакомое имя, тут же принял скорбный и почтительный вид. Он деликатно кашлянул, привлекая внимание, и вошел, слегка шаркая ножкой.
— Здравия желаю, ваши благородия! — гаркнул он, но тут же понизил голос до доверительного шепота. — Невольно услышал о здоровье Ивана Дмитриевича… Неужто и впрямь занемог наш гений сыска? Какая утрата для всего ведомства, ежели что…
Чиновник глянул на него поверх пенсне, как на надоедливую муху.
— Хворает, — буркнул он без охоты. — Вы, собственно, по какому делу, любезнейший?
Антипыч подошел к столу, достал белоснежный платочек и благоговейно развернул его.
— Покорнейше прошу простить за беспокойство. Улика-с. Пуля злодейская. Знаю, что здесь у вас, господа, глаз — алмаз. Не соблаговолите ли взглянуть? Очень уж нужно татя одного изловить.