— Ты подумай, Грачик. Крепко подумай. Жизнь одна. Ладно. Как напечатаешь тираж — принеси сам в приют. Прямо к Владимиру Феофилактовичу. Заодно посмотришь, как мы живем. Может, и решишься.
— Хорошо, — кивнул он. — Принесу.
Я хлопнул его по плечу и, развернувшись, пошел к выходу, чувствуя спиной его растерянный взгляд. Семя посеяно. Теперь надо дать ему время.
А меня ждали дела поважнее.
Обратный путь с Песков занял больше времени, чем я рассчитывал. Когда я свернул в родной переулок, сумерки уже сгущались, разбавляя питерскую сырость синевой.
Возле черного хода кипела работа. Еще издали я заметил Васяна — его огромную фигуру ни с кем не спутаешь. Наш богатырь, пыхтя как паровоз, сгружал с телеги длинные, пахнущие свежей смолой горбыли и обрезки досок. Видимо, на пилораме он договорился удачно — куча была внушительная.
— Шевелись, мелюзга! — подгонял он младших, которые муравьиной цепочкой таскали доски внутрь. — Занозы не насажайте!
— Быстро обернулись, — усмехнулся я. — Добротно сработал. Хватит на обрешетку?
— Должно, Сень, — он вытер лоб рукавом. — Тут и на два слоя хватит. Горбыль сухой, звонкий.
Заглянув на чердак и убедившись, что стук молотков начал сотрясать своды приюта и работа закипела, я спустился обратно во двор. Нужно было перевести дух и дождаться вторую группу. Васян напряг приютских в помощь и это было прекрасно. Быстрее справимся.
Сам же направился в приют и уселся на скамейку возле входа.
Долго ждать не пришлось. Из подворотни вынырнули трое: Спица, Кот и Упырь. Вид у них был довольный, как у котов, сожравших хозяйскую сметану, но при этом деланно-невинный.
— Ну, докладывайте, диверсанты, — я кивнул им на скамейку у входа. — Как прогулка?
Спица первым плюхнулся на лавку, вытирая перепачканные чем-то белесым руки.
Кот ухмыльнулся и вытащил из кармана новую рогатку.
— Навестили фрау Амалию, как заказывал, — доложил Кот. — Рогатка — зверь. Жгут тянется туго, бьет хлестко. Правда, с непривычки пару раз мазанул…
— Мазанул? — я нахмурился.
— Да там, Сень, понимаешь… — Кот развел руками. — Немка-то хитрая. Она вместо того огромного стекла, что мы в прошлый раз вынесли, поставила раму с переплетом. Окошки теперь маленькие, частые. Целиться труднее. Но мы справились.
— Два раза попал, — вставил Упырь, глаза которого горели злым восторгом. — Звону было! Кот как дал — хрясь! И вдребезги. А потом второй раз — в соседнюю ячейку. Амалия выскочила, визжит как резаная, руками машет, а мы уже дворами…
— Молодцы, — я одобрительно кивнул. — Хвалю. Идите на чердак помогите, — и парни тут же направились туда.