— Квартира номер семь. Пошли, — скомандовал я.
Мы бесшумно поднялись на бельэтаж. Коридор здесь был шире, пахло дорогой мастикой для паркета и пыльными коврами. Прямо перед нами возвышалась массивная, обитая темной кожей дубовая дверь, на которой блестела цифра 7.
Сам я встал слева от дверного косяка, вжимаясь спиной в стену, чтобы меня не было видно в щель. Кот пристроился справа, взведя курок своего оружия. Васян застыл на ступеньках ниже, готовый ворваться следом.
В парадном повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было лишь, как колотится мое собственное сердце.
Наконец, снизу так же бесшумно подскочили Шмыга и Упырь. Пора.
Я кивнул молочнице.
Она судорожно вздохнула, зажмурилась на секунду, а затем, подняв дрожащую руку, трижды стукнула костяшками пальцев по тяжелому дубу двери.
Стук разнесся по подъезду как удар колокола. Обратного пути больше не было.
Глава 15
Глава 15
За массивной дверью черного хода квартиры номер семь царила глухая, сонная тишина. Секунды тянулись, отдаваясь пульсацией в висках. Перехватив поудобнее рукоять револьвера, я вслушивался в эту тишину, пытаясь понять, что там происходит. Лица парней, скрытые темными платками, застыли.
Поняв, что за дверью не торопятся, я нетерпеливо ткнул молочницу дулом в спину. Она судорожно всхлипнула, переступила с ноги на ногу, так что звякнули бидоны, и вновь, уже настойчивее, постучала костяшками по двери.
Наконец, по ту сторону послышалось шарканье стоптанных туфель. Из-за толстого дерева раздался недовольный, хриплый со сна голос:
— Кого там нелегкая принесла ни свет ни заря? Кто там?
Молочница сглотнула и дрожащим, срывающимся голосом ответила:
— Глаша, открой… Это я, молочка свежего принесла.
Вот сука. Говорил же, спокойно отвечать!
За дверью что-то недовольно забубнили, затем утробно заскрежетал отодвигаемый тяжелый железный засов. Створка нехотя, с легким скрипом несмазанных петель приоткрылась внутрь. В образовавшуюся щель пахнуло теплом натопленной квартиры и перегаром, прислуга вчера явно прикладывалась к спиртному.
В проеме показалось помятое, отекшее лицо горничной.
— Что ж так рано-то? — начала было возмущаться Глаша, кутаясь в накинутую на плечи шаль, но вдруг осеклась.
Скользнула взглядом поверх плеча молочницы, и заплывшие глаза расширились.
— Ой… А кто это с тобой-то? — Голос горничной дрогнул, взмывая в панический фальцет. — Ты что это, Матвевна, удумала⁈
Она дернулась назад, всем телом наваливаясь на створку, чтобы захлопнуть ее, но было уже слишком поздно.
Молниеносно вскинув руку, я просунул тускло блестящий ствол «Смит-Вессона» прямо в дверную щель. Сталь глухо лязгнула о дерево, блокируя створку. И в ту же секунду в дело вступил Васян.