— Не берет, зараза! — Васян невольно отпрянул, судорожно сжимая фомку. — Нас сейчас вся охрана услышит!
— Спокойно. Щас решим!
Пока зверюга гавкала, мечтая удавить нас и сожрать с потрохами, я лихорадочно соображал. Так. Он на взводе. Мы для него враги, раздражитель. Пока мы перед глазами, он ничего не возьмет, у него инстинкт работает, а не желудок. Значит… Значит, надо валить. На время.
Наконец, составив план действий, я дернул Васяна за рукав:
— Отходим! В тень, за угол! Живо! Надо, чтоб он успокоился!
Мы попятились, уводя мерина. Телега мягко прошелестела обмотанными колесами, скрываясь за кирпичным выступом. Как только мы исчезли из поля зрения пса, лай сменился злобным ворчанием, потом перешел в подозрительное сопение и, наконец, стих.
Мы замерли, прижавшись к холодной, влажной стене. Минуты тянулись. Сердце колотилось в горле, отдаваясь в висках.
— Шмыга, — шепнул я. — Глянь аккуратно. Только сильно не высовывайся.
Пацан кивнул и ужом скользнул вдоль стены. Вернулся через минуту, глаза круглые, дышит часто.
— Съел! — зашептал он. — Чисто подмел, крошки не оставил. Но… не спит. Сидит, пасть разинул, косится. И ни в одном глазу! Сидит, зараза, и все. Даже не шатается.
Я чертыхнулся про себя. Меделян — это тебе не болонка, здоровый теленок. Масса большая, обмен веществ, видать, небыстрый. Или доза маловата для такого волкодава.
Достал склянку, встряхнул. В ней оставалось на самом донышке.
— Мало… — процедил я, встряхивая пузырек. — Ладно, пан или пропал.
Достал последний кусок хлеба с колбасой. Выплеснул на него все, что оставалось, до последней капли. Лауданум потек по пальцам, пахнуло горькой лекарственной дрянью.
— На, подавись, собачья морда… — прошипел я.
Снова выглянул из-за угла ровно настолько, чтобы метнуть подачку. Зашвырнул хлеб поближе к будке и тут же нырнул обратно в тень.
Снова ожидание. Тишина, разбавляемая только далеким свистком паровоза да капаньем с крыш.
Прошло пять минут. Ни звука.
— Ну, чего он? — прошептал Упырь, бледнея еще сильнее. Рука у него, видно, ныла, и нервы были ни к черту. — А если не заснет? Что делать? Резать его? Он же полбашки откусит, пока к горлу подберешься.
— Ждем, — отрезал я, хотя внутри самого все вибрировало от напряжения. — Время нужно.
— А если мало было? — выдал Кот. — Может, меделяна не берет эта дрянь?
— Заткнись, Кот. Говорю, ждем.
Мы переминались с ноги на ногу, кутаясь в куртки от сырого тумана. Васян успокаивающе поглаживал мерина по бархатному носу, чтобы тот не фыркнул. Каждая секунда казалась вечностью. Если сейчас выйдет патруль или кто-то из сторожей решит проверить, чего собака брехала, придется делать ноги.