Бяшка радовался своей хитрости, а зря. Он совершенно не понимал масштаба надвигающейся катастрофы.
Мой мозг уже просчитал ситуацию. Чужой околоточный — это сто процентов Никифор Антипыч с Лиговки. Кольцо сжималось с пугающей скоростью. Вынули пулю из брюха Фиксы, определили калибр и пошли трясти барыг. Раз легавые уже искали конкретно Бяшку, значит, продавец раскололся до самого дна и ткнул на него.
А это значило, что до нашего приюта остался ровно один шаг. Сюда нельзя было пускать полицию ни при каких обстоятельствах. Если легавые придут с обыском, найдут мешки с железом или краденое золото — мы потеряем все. Нас закроют, а мелочь сдохнет на улице. Я-то с парнями, может, и уйду, залягу на дно… Но это совсем не то, к чему я иду.
Ждать было нельзя. Глухая оборона исчерпала себя. Нужно было срочно рубить голову змее. Нет Козыря — нет заказчика. Умрет авторитет Лиговки — начнется дележ власти, на улицах вспыхнет резня за территорию, и легавым станет резко не до продавцов старых револьверов. Да и перед Антипыча перестанет светить награда, обещанная Козырем, а там и с ним можно будет поговорить попробовать. Карман он и есть карман!
Все это пролетело в моей голове буквально за несколько мгновений, пока я глядел на Бяшку.
Кудрявый паренек, выглядевший как херувимчик, оказался на диво ушлым. Соображал быстро, да и инстинкт самосохранения работал как часы. А главное — он не пошел сдаваться полиции, чтобы выторговать себе прощение, хотя легко мог бы навести их на нас. Побежал сюда и предупредил.
— Значит так. — Мой голос прозвучал в тишине чердака холодно и властно. — На рынок тебе хода больше нет. Запрещаю. Тебя там завтра же скрутят.
Бяшка испуганно сглотнул, переминаясь с ноги на ногу.
— Хозяину скажешься больным через уличного мальчишку, — продолжил я, принимая решение. — Заляжешь на дно здесь. И с этого дня будешь ходить с нами. Уж будет тебе интерес — может, и не сразу, но будет. И спасибо, что предупредил, — кивнул я.
Бяшка растерянно моргнул, переваривая услышанное. Покосился на угрюмого Васяна, на мешки с оружием.
— Добро пожаловать в семью, Бяшка.
Парень судорожно кивнул. В его глазах читалось понимание: обратной дороги нет.
Напряжение, висевшее под приютской крышей, медленно спало.
— Ладно, Васян. Война войной, а обед по расписанию. Печку топи, — скомандовал я, скидывая куртку.
Гигант крякнул, подошел к ирландке, открыл тяжелую чугунную дверцу и, надрав бересты, чиркнул спичкой. Затем кинул туда хвороста, а чуть позже — несколько сухих поленьев. Огонь весело загудел, с аппетитом пожирая дерево и отбрасывая на бревенчатые стены уютные, пляшущие блики. На чердаке запахло нагретой глиной и смолистым дымком.