Кот с любопытством вытянул шею.
— Это ты чего мастеришь, Сень?
— Жизнь я нам строгаю, — мрачно усмехнулся я, взвешивая гладкий клин на ладони. — Завтра мы идем в богатый дом. А в богатых домах кто главный цербер?
— Дворник, — не задумываясь ответил Васян.
— Верно. Дворник. У него бляха, свисток и пудовые кулаки. И живет он обычно в дворницкой. Так вот, чтобы этот цербер не выскочил на шум и не поднял на ноги всю улицу, мы колышки ему под дверь снаружи и вобьем. Намертво. Пока он там выламываться будет, мы уже уйдем. И двери соседей заклиним, чтобы никто не сунулся.
Закончив, я бросил готовый клин Васяну. Тот поймал его на лету, уважительно покрутил в пальцах, оценив простоту и полезность задумки.
— Значит так, — скомандовал я. — Сделайте мне дюжину таких штук. Крепких, чтобы не треснули, когда забивать будем. И приготовьте инвентарь: веревки прочные, мешки холщовые. Инструмент проверьте. Молотки нужны, фомка, коловорот на всякий случай.
Пока я втолковывал парням детали экипировки, чердачный люк со скрипом приоткрылся, и внутрь просунулась вихрастая голова Спицы.
— Сень, там к тебе пришли! — звонко доложил он. — Грачик в приюте. Говорит, дело у него срочное.
— Зови сюда, — кивнул я.
Через минуту на чердаке появился Грачик, тяжело дышал после подъема и прижимая к груди пухлый, перевязанный бечевкой бумажный сверток. Но слова приветствия так и застряли у него в горле. Он замер у порога, разинув рот и во все глаза оглядывая наши владения.
Его можно было понять. Был пыльный и пустой чердак, а теперь тут гудели жаркие печи, пахло сухим деревом и соломой, щели были надежно замазаны глиной.
— Ну ни-и-ичего себе вы тут устроились… — только и смог выдохнуть Грачик, стягивая засаленную кепку. — Прямо хоромы! Теплынь какая!
— Проходи, — усмехнулся я. — Что, заказ наш принес?
Грачик встрепенулся, торопливо подошел ко мне и передал в руки сверток.
— Все как договаривались, Сень! Ровно сто пятьдесят листов. Шрифт прямой, бумага плотная, солидная, с водяными знаками.
Разрезав бечевку, я развернул плотную оберточную бумагу. Внутри ровной стопкой лежали типовые письма благотворителям.
Взял верхний лист, вчитался. Напечатано было идеально — ровные, черные буквы без помарок, вензеля по углам. Выглядело дорого и респектабельно. Такое и великому князю можно отсылать. Никто и не подумает, что это крик о помощи из нищего приюта.
— Отличная работа, Грачик. Уважил. — Я искренне похлопал парня по плечу. И, глядя на его худую, перепачканную типографской краской шею, снова предложил: — Слушай, бросай ты эту свою каторгу. Хозяин из тебя все соки выжмет за копейки. Переходи к нам. Сам видишь, мы не бедствуем. Дело есть, крыша над головой теплая. Своих не обижаем.