Путилин тяжело выдохнул, достал из кармана белоснежный платок и промокнул вспотевший лоб. Он опустился обратно в глубокое кожаное кресло.
— Неизвестные налетчики не просто обчистили богатую квартиру, — процедил начальник сыска, глядя в окно на серый город. — Они посмели стрелять прямо в сердце столицы. Да еще и неизвестно в кого, но точно не в простого крестьянина!
Путилин прищурился.
— И вот что я тебе скажу… Это не варшавские воры-гастролеры. Те работают тихо, изящно, без лишнего свинца. А эти вломились нагло, положили хозяина и ушли, едва не затоптав патрульного. Это щенки нового помета. Дерзкие и наглые. И если мы их первыми не возьмем, они нам весь город на штыки поднимут.
Путилин пододвинул к себе чистый лист бумаги и взял перо. Его лицо снова стало непроницаемой маской профессиональной ищейки.
— Докладывай. Каждая мелочь нужна.
Пристав, немного придя в себя, торопливо зашуршал бумагами.
— В квартире находилась сожительница убитого, мещанка Зинаида Огурцова, двадцати шести лет. Девица пребывает в глубочайшей истерике. Говорит сбивчиво. Лиц нападавших не видела, все было скрыто плотными платками. Из примет смогла назвать лишь бешеные глаза главаря, приставлявшего к ней револьвер, и то, что один из налетчиков, который ее ударил, был здоровенным, как медведь, и вроде бы рыжим.
— Рыжий медведь… — задумчиво повторил Путилин, делая пометку. — Дальше.
— Также Огурцова заявила, что их горничная, некая Глафира, была в сговоре с убийцами, — продолжал пристав. — По словам потерпевшей, Глафира сама открыла им дверь черного хода, а после расправы над Козловым… исчезла вместе с налетчиками.
— Что по похищенному? — глухо спросил Иван Дмитриевич.
Пристав скептически скривил губы.
— Эта Огурцова бьется в истерике и утверждает, что душегубы унесли колоссальную сумму денег и пропасть золотых украшений. Но назвать точную сумму отказывается, перечень похищенных украшений описать тоже не может — плачет и путается. — Пристав пренебрежительно махнул рукой. — Врет, должно быть, стерва. Цену себе набивает. Откуда такие капиталы-то?
Путилин лишь покачал головой, поражаясь непроходимой узколобости подчиненного. Начальник сыскной полиции откинулся в кресле. Его ум уже выстраивал многоуровневую схему перехвата. Сети нужно было забрасывать немедленно. Перекрыть скупки, пустить агентов по трактирам, прижать к ногтю барыг — такие шальные деньги обязательно где-нибудь всплывут. Рыжий здоровяк и пропавшая горничная — уже неплохая зацепка. А там и остальное выяснится, слишком много вопросов и мало ответов.