Он вошел с вальяжной, хозяйской ухмылкой человека, который привык брать здесь щедрую мзду. Легавый еще не знал масштаба катастрофы на Малой Итальянской.
— Здорово ночевали, господа хорошие, — пробасил Антипыч, сдергивая фуражку. — Иван Дмитрич не изволили еще прибыть-с?
Добрый, не повышая голоса, глядя прямо в заплывшие жирком глаза околоточного, сообщил:
— Козыря больше нет. Сегодня утром его порешили на хазе.
Ухмылка мгновенно сползла с лица Антипыча. Он побледнел так, что стали видны красные прожилки на носу, и тяжело осел на свободный стул. В его голове закрутилась паническая мысль: он только что лишился главного кормильца. Четвертная в месяц, которую ему стабильно отстегивал Козырь за закрытые глаза, растворилась, как дым.
Но изворотливый легавый ум тут же почуял запах новой, возможно, еще более крупной выгоды.
Когда Добрый жестко, с нажимом спросил, удалось ли узнать про лодочных шкетов с паперти, что порешили Фиксу, околоточный мгновенно взял себя в руки и состроил важную, загадочную мину.
— Точно не скажу, кто Ивана Дмитрича порешил, дело темное, — протянул Никифор Антипыч, поглаживая ус. — Но я на след таки вышел. Нашел скупщика-барыгу на барахолке, у которого эти ствол купили. Да не пукалку какую, а револьвер, из которого Фиксу на тот свет и спровадили.
Околоточный сделал театральную паузу и потер пальцы друг о друга.
— Только за сведения надобно заплатить, господа хорошие. Работа проделана немалая. Четверную выдать извольте и адресок, где этого шкета искать, ваш.
В кабинете повисла тяжелая, пьяная пауза. А затем она мгновенно, как брошенная в порох спичка, переросла в безобразный скандал.
— Какая четверная⁈ — взревел пьяный Кувырла, с пушечным грохотом ударив пудовым кулаком по столу так, что подпрыгнули графины. — Ты белены объелся⁈ Ни копья нет!
Околоточный ничуть не испугался. Он лишь презрительно, криво ухмыльнулся:
— А мне что за печаль? Вам же надо. Или как вы теперь Лиговке в глаза смотреть будете?
Эти слова стали последней каплей.
— Из своих⁈ — взвился тощий Зекс, брызгая слюной. — Да я за свои кровные удавлюсь! Дураков нет! Ищи сам!
— Я свои тоже не отдам, — глухо, как из бочки, поддержал его Удав, насупив брови. — Козырь мертв. Мертвым деньги не нужны, а живым еще спасаться надо.
Бандиты начали орать друг на друга, брызжа слюной и кроя друг друга трехэтажным матом. Страх перед будущим сорвал с них все маски братства.
— А ну, заткнулись все! — рявкнул Добрый, пытаясь унять этот мерзкий срач и удержать власть. — Скинемся!
Но его авторитет не сработал. Не наработал он еще. Ведь он был такой же, как они.