— И что это было? — пробормотал он себе под нос, шагая по коридору вслед за Топазом. — Нервишки, Семен, нервишки. Все дело в нервах.

Но чувство неправильности никуда не делось, просто отступило в дальний угол рассудка.

У технической кладовой «Гамма-3», где был заперт Сергей Жаров, дежурил Гоша Горелов. Он сидел у двери, держа на коленях планшет, и что-то сосредоточенно набирал, время от времени настороженно прислушиваясь к тишине за дверью. Увидев Круглова, он встрепенулся и с ходу затараторил, не давая тому вставить даже слово:

— Семен Борисович! Я тут подумал… А что, если мы сможем использовать «Гефеста» против них? Ну, хотя бы как систему дезинформации? Если мы не дадим ему вмешиваться в управление, но подключим к внешней связи? Мы же тогда сможем передавать ложные сигналы, заставлять их думать, что мы собрались в одном месте, когда на самом деле будем в другом!

Круглов, который сначала хотел было выругать Гошу за болтовню, остыл и задумался. Идея была интересной. Если дойдет до того, что они активируют «Немую Цитадель», изолировав «Гефеста» от систем управления, но оставят ему канал внешней связи, он действительно сможет послужить инструментом дезинформации. Искин будет «видеть» врагов, фиксировать их перемещения, но не сможет им помешать — зато защитники смогут использовать эту информацию, чтобы корректировать свои планы.

— Хорошая мысль, Горелов, — кивнул он. — Подумай-ка над этим как следует. Но запомни: никакой самостоятельности! Понял? Только то, что мы тебе скажем.

Услышав «никакой самостоятельности», Гоша было увял, но тут же встряхнулся и уже бодрее сказал:

— Так точно! Все сделаю! — а потом снова уткнулся в планшет, что-то бормоча себе под нос.

Круглов прошел по всей базе, поговорил с каждым. Кому-то сказал пару ободряющих слов, кому-то пришлось напомнить о долге, кому-то хватило просто молчаливого и одобрительного хлопка по плечу. Да, он видел в глазах людей страх — но и решимость. Они понимали, что им предстоит, но не теряли надежды. И Главный сейчас гордился ими, каждым из них, как гордился бы своими детьми, если бы они у него были.

6

Закончив обход, Круглов вернулся в свою каюту, закрыл за собой дверь и некоторое время стоял неподвижно, глядя на стол, где в пластиковой рамке стояла фотография жены.

Потом подошел к столу, взял снимок в руки. Наталья была на нем совсем молодой, с короткой стрижкой и веселыми глазами, полными жизни. Она улыбалась, стоя возле обзорного экрана на фоне лунного пейзажа — той самой Луны, которая потом стала ее могилой. Круглов осторожно, едва касаясь, провел пальцем по ее лицу, чувствуя, как внутри поднимается никогда до конца не проходящая, уже не такая острая, но все еще ноющая боль.