— Снова здравствуй, Ната, — сказал он тихо, садясь на кровать. — Извини, что ношусь туда-сюда как угорелый. Дел было много, и сейчас они никуда не делись. Я знаю, ты бы меня поняла.

Он улыбнулся, и в этой улыбке, немного виноватой, было столько тепла, сколько никогда не позволял себе этот суровый, замкнутый человек.

— Помнишь, как ты меня учила понимать Луну? Говорила: «Здесь тебе не Земля, здесь все по-другому. Попробуй не смотреть, а чувствовать». И ведь ты была права. Я тогда многое понял благодаря тебе. А теперь уже не Луна, а Марс. Без тебя.

Семен замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями. Снова заговорил:

— Знаешь, а ведь я тогда думал: вот вернемся с вахты, возьмем отпуск сразу за все неотгулянные месяцы, поедем в Севастополь, и там, на берегу, у памятника погибшим кораблям скажу тебе самую важную вещь. Не успел. Каждый день жалею.

Он перевел дух, провел ладонью по лицу.

— Я люблю тебя, Наташа. Всегда любил. Где-то мы точно встретимся, и когда я приду к тебе, то обязательно скажу все, что не сказал тогда. А пока у меня есть работа, люди, которых я должен защитить. Точно знаю, ты бы не хотела, чтобы я их бросил. Ты сама осталась там, на Луне, ради других. А я здесь остаюсь. Так надо.

Он еще раз посмотрел на фотографию, потом аккуратно поставил ее на стол. Хотел было сесть в кресло, но, что-то припомнив, расправил плечи и вышел из каюты.

Круглов прошел несколько шагов и вдруг заметил у двери каюты Елены знакомую фигуру. Артем стоял, привалившись плечом к стене, и нерешительно смотрел на закрытую дверь. Он явно колебался, поднимал руку, чтобы постучать, и снова опускал, словно не решаясь нарушить чужой покой.

Главный остановился и бесшумно отступил в тень, не желая мешать. Он видел, как пальцы Новикова уже почти коснулись панели двери — и внезапно та открылась сама. На пороге стояла Елена — закутанная в полотенце, с влажными после душа волосами и огромными, лихорадочно блестящими глазами. Она не сказала ни слова: просто шагнула вперед, взяла Артема за руку, притянула к себе и поцеловала — долго, отчаянно, словно пыталась вложить в этот поцелуй все, что не могла выразить словами.

— Ты все-таки пришел. Темушка, — прошептала она, отрываясь от него на мгновение. Голос ее не дрожал. — У нас с тобой, может, одна эта ночь и осталась. Иди ко мне.

Девушка решительно потянула его к себе, и Артем, не сопротивляясь, шагнул через порог. Дверь за ними закрылась. Круглов остался в пустом коридоре один. Постоял еще несколько секунд, глядя на закрытую дверь, потом хмыкнул и покачал головой. Молодежь, им бы жить да радоваться, а тут война какая-то. Вот только жизнь все равно свое возьмет, как ни крути.