Арцеулов и Корсаков поздоровались первыми, уважительно и суховато.

— Товарищ Президент, товарищ Корсаков, — начал Артем, стараясь говорить ровно и четко. — Это Артем Новиков. Я докладываю по обстановке. Прошла неделя после отражения атаки.

— Здравствуйте, товарищ Новиков, — голос Президента звучал глухо, но четко, с той легкой хрипотцой, которая обычно бывает у людей, не спавших несколько суток. — Вы, главное, не волнуйтесь, не спешите, говорите по существу. Вас никто не торопит. Мы в курсе, что у вас там произошло, но хотим услышать все из первых уст. Начинайте, будьте добры.

И Артем начал — сперва сильно волнуясь, но потом постепенно успокоившись. Он рассказывал о том, как Круглов принял решение о переводе базы в режим «Цитадель-2», как они вместе с Топазом разработали план обороны, как распределяли людей, силы и средства. Он говорил о том, как Дед и молодой Витя Шестаков держали оборону в центральном переходе (Токарев порывался было вставить что-то вроде; «Да я что, я просто патроны подавал», — но Артем шикнул на него, и тот замолчал), как Костя Згуриди пытался прикрыть отход Топаза, как Стас Морозов пожертвовал собой, чтобы Мичурин мог спастись. О каждом из погибших он говорил подробно, с чувством, словно каждый из них был его братом или другом.

— Он отдал жизнь за то, чтобы спасти друга, — рассказывал Артем о Лацисе. — Вот так просто взял и не ушел. Настоящий герой, наш человек, нормальный. Знаете, как говорят: «Кто не знает страха, тот не знает риска» … А вот они все знали, на что идут. И не отступили.

Президент слушал молча, изредка кивая, и в его глазах Артем видел глубокое, почти отцовское уважение и (это поразило Новикова сильнее всего) такое же отцовское горе, хотя никого из погибших Арцеулов лично не знал.

Корсаков же, напротив, то и дело аккуратно, с извинениями перебивал короткими вопросами, уточняя детали: как именно был вычислен «Цербер», на каком основании Артем и Горелов пришли к выводу, что Нина Соболева — диверсант, и как она могла действовать так долго, оставаясь незамеченной.

— Вот тут, товарищ Корсаков, похвалиться нам нечем. Мы поняли это случайно, — честно признался Артем. — Если бы не Гоша… то есть, Георгий Горелов, который заметил аномальную активность в системе, исходящую из медотсека, никто бы и не догадался. А там, кроме Соболевой, не было никого, кто имел бы доступ «Бета». И когда ее взяли, она даже не сопротивлялась. Сказала, что ждала этого.

— Она говорила, что мотивировало ее? — спросил Корсаков, и его голос стал еще жестче.

— Месть, — коротко ответил Артем. — Ее отец погиб на Марсе, и она считала, что власти скрыли правду. Она решила, что так она сможет добиться справедливости. Но, по сути, она просто хотела разрушить все, что мы строили. Идейная, с крепким характером.