Артем перевел дыхание. Он не ожидал такого быстрого ответа.

— Я… спасибо, товарищ Президент, — сказал он. — Это для нас очень важно.

— А как там дела с изучением того, что вы нашли в Элладе? — неожиданно сменил тему Арцеулов. — Академик Волин не дает нам покоя, требует новых образцов и данных. Что слышно на этом фронте?

5

В этот самый момент, словно отвечая на этот вопрос, дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в нее влетела Елена Ковальчук. Она была бледна, в расстегнутом халате, с сияющими, лихорадочно блестящими глазами и растрепанными волосами — видимо, только что выбежала из лаборатории, даже не успев привести себя в порядок. В руках она сжимала планшет, на котором мерцали какие-то сложные графики и трехмерные модели. За ней на пороге возник растерянный боец «Пересвета».

— Товарищ Новиков, я предупреждал ее… — смущенно сказал он.

— Тема, я такое нашла! — выкрикнула Елена возбужденно, не замечая никого вокруг. — Ты не представляешь! Помнишь же, что наниты реагируют не просто на электромагнитное поле, они чувствуют биотоки и улавливают эмоции? Так вот, мне удалось обеспечить устойчивую связь типа «вопрос — ответ»! Я смогла с ними поговорить — ну, почти! Это же невероятно, целая информационная сеть, это…

Девушка осеклась, когда увидела голографический экран с двумя лицами, уставившимися на нее с явным недоумением. Елена замерла, и краска стыда мгновенно залила ее щеки. Она попыталась что-то сказать, запнулась, потом, словно очнувшись, попятилась к двери.

— Ой… Простите, я не знала… Извините… Я думала… Я сейчас уйду… Ой, мамочки…

— Постойте-ка, — голос Президента прозвучал негромко, но весомо, — это очень интересно и очень вовремя. Вы, насколько я понимаю, Елена Ковальчук, геолог и, в каком-то смысле, первооткрывательница предполагаемого «информационного поля» древней марсианской цивилизации, верно? Пожалуйста, расскажите, что вы нашли. Мы как раз обсуждали перспективы ваших исследований.

Остолбеневшая Елена растерянно перевела взгляд на Артема. Тот, успокаивающе ей кивнув, подошел к ней, взял за локоть и подвел к свободному креслу. Девушка, все еще чувствуя себя не в своей тарелке, села, положила планшет на столешницу, и на голографическом экране, который Арцеулов и Корсаков видели одновременно, развернулась сложная трехмерная схема — похоже, карта подземной сети, которую Елена восстановила по данным от нанитов. В схеме не хватало очень многих кусков, она пестрела белыми пятнами

— Это, товарищ Президент… — начала она, запинаясь, но затем, взяв себя в руки, заговорила уже ровнее, деловито, словно читала лекцию. — Это что-то вроде черновой карты того, что я… что мы называем «всепланетной сетью Древних». Желтые узлы, которые вы видите, — это места, где, по предварительным сведениям, расположены «гнезда», то есть, структуры, аналогичные тем, которые мы нашли под Р-17 и в Элладе. Красный узел, который ярче других, — это центр, основное хранилище информации. Их несколько, но этот, похоже, самый крупный. Самое удивительное — то, что, похоже, он находится прямо под нашей базой, на глубине около трех километров! Дальше… Наниты, которые я изучала, — это не просто микроорганизмы. Теперь это предельно ясно. Это квазиживые информационные носители, способные хранить и передавать данные в колоссальных объемах. И более того, даже будучи изолированы в относительно малом количестве, они способны поддерживать связь неизвестным нам методом со всеми прочими нанитами Марса. Они реагируют на биотоки человека, на его эмоции. В самый первый раз я смогла с ними установить… ну, не контакт, а, скажем так, некий односторонний обмен данными. Тогда они показали мне прошлое Марса — океаны, города, цивилизацию. И предупредили об опасности. Это некая глобальная, очень страшная угроза, которую они обозначили словом «Тень», угроза древняя, гораздо древнее человечества, но которая до сих пор актуальна. И эта Тень несет гибель всему живому — не только обитаемым мирам, но и органической материи. — Елена сделала паузу, переводя дух. А потом добавила тихо, но решительно: