Артем хорошо помнил уроки истории в своей новосибирской школе. От Нины Родионовны Садыковой, любимой учительницы всех десятиклассников, ветерана лунной программы, он узнал, как в самом конце двадцатого века, когда весь мир ожидал краха «советской империи», Россия сумела консолидироваться и совершить технологический рывок. Тогда, ценой невероятных усилий, были созданы компактные термоядерные реакторы, работающие на первом гелии-3, доставленном с Луны.

Садыкова рассказывала подросткам, завороженно слушавшим ее, как полярные конвои новых атомных ледоколов круглый год вели караваны по Северному морскому пути, полностью покоренному техникой и волей человека. Как строился космодром «Сияние Севера» и первые орбитальные верфи. Как прорыв в космос был оплачен десятками жизней тех, кто шел впереди, взрывался, горел, погибал в лабораториях и на испытаниях, спасал товарищей и ставил на себе рискованные опыты. «Мы никогда не стремились стать гегемоном, как Альянс, — говорила учительница. — Зато стремились к тому, чтобы ни один россиянин, где бы он ни находился — в тундре, в пустыне или на другой планете, — не чувствовал себя брошенным. Запомните это накрепко, друзья мои. За каждым из вас стоит мощь государства, и любой, кто посягнет на жизнь гражданина России, будет уничтожен — без переговоров и снисхождения».

Эти слова врезались в память Артема навсегда, и сейчас, летя сквозь пустоту космоса в тесной каюте старого балкера, который держал курс на красную планету, Новиков ощущал себя частью этой огромной, спокойной силы.

3

Путь до Марса занимал стандартные полтора месяца. Трасса была разведана и изучена вдоль и поперек. Никаких тебе космических чудовищ, пиратов, шальных комет и блуждающих астероидов.

— Нету нынче в космосе романтики, братцы, — грустно заявил однажды за обедом кто-то из вахтовиков. — Едем, как в рейсовом автобусе!

Пилоты, свободные от дежурной смены, обедавшие тут же неподалеку, посмотрели на него как на больного, один из них даже сплюнул через левое плечо и покрутил пальцем у виска.

— Нету романтики — и не надо! — отрезал он. На этом дискуссия и завершилась, не успев толком начаться.

«Витязь» мчался сквозь пустоту, и жизнь Артема на борту вошла в размеренный, почти скучный ритм. Подъем в шесть утра по корабельному времени, зарядка в тесном спортивном уголке (искусственная гравитация «Витязя» работала исправно, и не нужно было идти на всяческие ухищрения вроде беговой дорожки с магнитными захватами), завтрак из пищевого автомата. Учеба. Потом — свободное время, которое каждый заполнял по-своему. Георгий Горелов, инженер по телеметрии и программист по второй специальности, которого все запросто звали Гошей, сутками пропадал в техническом отсеке, помогая экипажу с мелкими ремонтами и одновременно изучая устройство корабля. «Интересно же! Я должен знать каждую гайку штуковины, на которой лечу», — объяснял он Артему, с перепачканным смазкой лицом вылезая из-за какой-то панели. Буровики Олег «Дед» и Руслан «Топаз» (Артем пока что так и не узнал их фамилии) резались в шахматы, используя старенький дорожный набор, и спорили до хрипоты о преимуществах плазменного бурения перед роторным. Водитель и спец по автоматике Павел Жилин по прозвищу Шкипер читал бумажные книги — у него была целая библиотечка маленьких затрепанных томиков, от Хемингуэя до Плутарха, и он никому их не давал, только иногда зачитывал вслух особенно понравившиеся абзацы.