— Как царь Кощей над златом, ты над своими книгами чахнешь, — подкалывали Шкипера, но он в ответ только посмеивался. Как он ухитрился протащить книги на борт — оставалось тайной за семью печатями.

Геолог Елена Ковальчук большую часть времени проводила в крошечной лаборатории, оборудованной в одной из выгородок балкера. Там девушка калибровала приборы, изучала сейсмические карты Марса и иногда, когда думала, что ее никто не видит, рисовала что-то в блокноте. Однажды она позабыла блокнот раскрытым на столе в кают-компании, и Новиков с удивлением заметил: это были не геологические схемы, а наброски — марсианские пейзажи, лица товарищей, странные фантастические растения. Он ничего не сказал, и вообще сделал вид, что проходил мимо и страшно заинтересован выбором меню в автомате. Поспешно вернувшаяся Елена подозрительно зыркнула на него, пряча блокнот в карман, но парень сделал самое невинное лицо.

Сам Артем заполнял свободные часы чтением технической документации по буровой «Кольская-М» и изучением марсианской геологии. Нет, он любил поваляться с книгой, почитать фантастику и хорошую прозу, ценил романы Ивана Ефремова и изощренные сюжеты земляка, Андрея Фролова — но сейчас было совсем не до того. Новиков отлично понимал, что его выбрали для марсианской вахты не за красивые глаза. Сейчас он очень хотел оправдать доверие. Выбрали его, двадцативосьмилетнего бурового мастера из Новосибирска, потому что за его плечами, несмотря на молодость, уже имелся вполне солидный опыт. Артему нравилось думать, что опыт этот в чем-то даже уникальный для одного человека: сначала Мессояха, Восточно-Мессояхское месторождение, потом «Арктик СПГ-22», за ним шельф Печорского моря и платформа «Приразломная». Потом — Сахалин, проект «Сахалин-Курилы», бурение с плавучей платформы в Охотском море во время сезонных штормов, когда ледяные волны захлестывали палубу, а ветер превращал брызги в жалящие лицо пули. И наконец — подводный добычной комплекс на Штокмановском месторождении, где Новикову довелось поработать с телеуправляемыми аппаратами на глубине триста пятьдесят метров, стыкуя фонтанную арматуру в полной темноте, в воде температурой минус два градуса. Да, сейчас он был одним из немногих, кто одинаково хорошо разбирался и в наземном, и в подводном, и в арктическом бурении. А Марс, как говорили инструкторы в Холмогорах, — это все вместе, только в тысячу раз сложнее.

То же самое Артем услышал от Круглова.

4

Старший смены, Семен Борисович Круглов, он же просто Главный — был живой легендой. Артем знал его биографию едва ли не лучше собственной. Это про таких людей писали в учебниках, снимали документальные фильмы, голографический портрет Круглова, сурово хмурящегося, встречал студентов в вестибюле главного корпуса Новосибирского института нефти и газа.