— Ну вот, а ты говорил, что он не сильно крепок умом, — уставилась на Гарольда Луара. — Нет, не совсем он тупица.

— Как интересно, — вступила в беседу Рози, отщипывая от кисти виноградину и отправляя ее в рот. — А про меня он что говорил?

— Ничего не говорил, — беззаботно ответила Луара. — А что про вас скажешь? Тем более мы уже виделись. Правда, вы из нашего дома быстро сбежали, но оно и к лучшему.

Рози закашлялась, как видно, виноградина попала не в то горло.

— Эраст, я так рада вас видеть, — тем временем Луара обратилась ко мне. — Можно, присяду рядом? Все-таки увидеть знакомое лицо в незнакомой компании — это так важно для юной и непорочной девушки. Вам просто не понять этого, вы же мужчина.

И она слегка оперлась на мое плечо, вроде как в шутку, ища поддержки.

Кстати, приятно было это слышать. Да и вообще эта Луара — очень славная девушка. Ну да, целеустремленная, знающая, чего хочет от жизни, так и мир вокруг жесток, как в нем жить по-другому? Зато в ней нет той непробиваемой упертости, которая иногда меня раздражает в де Фюрьи. Вот если Рози что в голову втемяшится, то все, не сдвинешь ее с мёста. А эта — она немного другая.

Монброн посмотрел на красную то ли от кашля, то ли от злобы Рози, скинул руку Луары с моего плеча и сказал:

— Это да, у нас дома совсем нехорошо, вот и сбежал оттуда при первой возможности. Сначала хотел к де Фюрьи поехать, а после отчего-то решил, что вы непременно к месьору Борну направитесь. Вот и угадал.

— Называй вещи своими именами, братец. — Луара откинулась на спинку диванчика, на котором мы с ней сидели бок о бок. — У нас дома похоронное настроение. Нет, при наличии двух мертвых тел, лежащих в леднике, это совершенно нормально, но так уж убиваться, по-моему, не стоило бы. Жаль, матушка и сестры считают иначе. Они льют слезы, причитают и винят во всем Гарольда и его злодея-дружка. Это не я так думаю, это они тебя, Эраст, так называют. Я даже слышала фразу: «Мы были еще вчера так счастливы». Это вообще ни в какие рамки не лезет.

— Не хотел бы показаться непочтительным, — неуверенно сказал Борн. — Но, может, ваша мама и сестры просто любили господ Генриха и Тобиаса?

— Вчера они проклинали этих двоих, — язвительно заявила Луара. — И призывали на их головы все возможные беды, отлично осознавая, что именно эти люди станут причиной их скорой смерти. Ни мамочка, ни мы этой парочке живыми нужны не были. Но стоило Генриху и дядюшке устроиться в виде бездыханных тел в наших погребах, и они немедленно стали самыми-самыми-самыми. Тьфу! Ненавижу!