— В это ваше отделение, где сжигают людей живьем? — Пробилось раздражение в голосе.

— Что? Какое такое отделение? — Удивилась она искренне.

— Я образно. Ну что же, начальничек. Дай хоть кофе допить, и поехали. — Махнул я в себя остатки со стакана. — Все, вези.

Да что тут затягивать? Посижу двадцать четыре часа — эка невидаль. Это вам не на бетоне лежать голым и полумертвым. Еще и кормить должны, почти курорт.

— Не вздумай сбежать.

Я демонстративно заложил руки за спину и побрел на выход с гордо поднятой головой. Перед стеклянной дверью остановился, глянув на Эффу — мол, открывай, начальник.

Открыла, удерживая меня под локоть. Ну а где гравилет такси стоял, я помнил — сам пошел.

— Учти, я буду жаловаться. — Усмехнулся я.

— Жалуйся.

— Все Кэру скажу. Он о тебе и так невысокого мнения.

— Захлопнись.

Пожал плечами — к юмору не расположена. Чует что-то, подозревает, идет вся напряженная.

«А надо ли мне сидеть сутки?»

Страну-то все равно менять нужно — дружки генерала какое-то время беспокоиться не будут, но потом все силы поднимут на поиски. И эпизод с тем, как Хайни входит в кафе, но не выходит из него — рано или поздно окажется у них на руках.

В мистику никто не поверит, в технологии такого уровня — тоже. Поэтому будут считать, что пропавшего вывезли как-то через черный ход.

Впрочем, все произойдет несколько быстрее — посмотрят последние вызовы на телефон мистера Хайни и отзвонятся Эффе. Может быть, она умолчит о своих подозрениях, но место встречи и ее состав скрывать не станет.

А там — кто-то сильно удивится, что я живой. А вот исчезновению старика после встречи со мной — совсем не удивится. Потому что у меня есть мотив, и раз старик исчез именно после беседы — искать меня будут особенно рьяно.

И тем не менее я все же решил отсидеть. Исчезну прямо на ее глазах — и поиски обретут совсем ненужный ажиотаж. Одно дело — бандиты, у которых вне Империи возможности сильно ограничены. Прошляпили же они настоящую личность Ноэля…

Но совсем другое, если увидеть меня захочет Империя…

Поэтому — через двадцать четыре часа на свободу с чистой совестью. И эмигрирую куда-нибудь в этой же широте — люблю я снег. Но не так, чтобы круглый год.

— Ну, скажешь что-нибудь? — Спросила Эффа перед открытым трапом.

— Я с сумасшедшими не спорю.

— Я ведь не шучу.

— Потом мне не звони. Тоже не шучу.

— Лезь в кабину. — Подтолкнула она вверх с видом упрямым.

В этот раз перегородка между водителем и пассажиром смотрелась иначе. Не решетка, но тоже — надежно огражден от водителя, выйти сам не могу.

— Двадцать четыре часа с момента задержания или с момента оформления? — Уточнил я.