Две капсулы пилотов одну за одной отстрелило в сторону от падающих обломков «Пламенеющей» — и системы связи над полигоном разорвало электронным криком о помощи.
Мигом с небес упала вниз карета скорой помощи, расцвечивая округу светом алых фонарей. Прицелилась к одной из капсул и начала снижение.
Пока ее не разорвало прилетевшей сверху ракетой — и горящий остов спецмашины не рухнул в руины.
Глава 9
Ощущение тревоги, накопленное внутри маетных и неоформленных кошмаров, переросло в паническую атаку и выбило в реальность.
Я тяжело задышал, вцепившись руками в простыню. Спина — вся мокрая, как и подушка. Над головой белые плафоны ламп, по сторонам — светло синие стены небольшой комнаты. И слишком тихо вокруг, чтобы обуздать зашедшееся в диком ритме сердце.
— Мороженку будешь? — Спросили женским голосом, и я дернулся в обратную сторону, чуть не свалившись с узкой кровати.
Тут же скрутило болью в солнечном сплетении, и стало не до страхов — боль заняла весь спектр чувств, выгнув спину дугой.
На рефлексах стал я развязывать узлы в энергетике, скидывать в руки и ноги накопившееся внутри перекрученных линий — словно кто-то неумело собрал длинную веревку — и уже через это действие стал вспоминать, что со мной случилось и как.
— Тан? Врача вызвать? — Донеслось уже тревожно, а надо мной появилось лицо Эффы.
— Не надо, — отпустило меня, и я успокоено лег обратно. — Прошло уже. Дверь только открой, воздуха не хватает.
— Может, окно?..
— Нет, дверь. Пожалуйста.
В больнице должно быть много шума, а я явно там. На окна надежды меньше — обычно такие здания внутри парковых зон.
— Все, открыла. — Щелкнула створка, и внутрь палаты зашла благословенная суета коридора вместе с еле слышным бубнением где-то вдали. — Точно врача не надо?
— Давай свое мороженое, — мотнул я головой и приподнялся на локтях наверх, опираясь о подушку и спинку кровати.
Осмотрелся — двухместная больничная камера, практически классическая. Одна кровать пустует — не застелена. Всякие хитрые приборы стоят выключенными справа, между кроватей. Слева — стойка с капельницами, сейчас пустая. Окна без решеток — и это славно. Потому что в разбившейся «Пламенеющей» был таллиумный энерговод, что запрещено… Хотя, это же Эффе по работе дали — так что наплевать. Что-то мысли все еще вязкие, медленные.
— А тебе можно?.. — Усомнилась та самая Эффа, глядя на пакетик с пломбиром в своих руках.
Она присела обратно на стульчик рядом со входом — в белом халате с прикрепленным бейджиком «Сатина Ноум, кардиохирург».
Я молча вытянул руку в ее сторону.