Та даже поворачиваться не стала — отрицательно покачала головой.
Бывает. Я дождался, пока «Пламенеющая» резко поднимется в воздух и вернулся к работе. Во-первых, надо оплатить выпитый ей кофе… Во-вторых, где там наша ржавая прелесть.
После современного болида коллекционный «Шеви» уже не смотрелся — или я просто слишком часто смотрел под его капот, насмотревшись на потроха. Повел плечами — да, похоже на профессиональную деформацию.
— Скажешь, мне тебя не жалко? — Заглянул я внутрь болида. — После сотен и сотен… — Сжал я глаза, пережидая нахлынувшие воспоминания. — Но тебя-то я починю, — с трудом произнес я, обращаясь к машине. — Тебя я не дам похоронить.
Глава 2
Абсолютная тишина пробивается через сон резко, заставляя проснуться гораздо надежнее громкой сирены. Тишина в автономном модуле — равна смерти, обычно крайне неприятной: от удушья, от холода, от жесткого излучения.
Я сел на кровати и с силой провел руками по лицу.
Эта тишина — синтетическая. Я привыкаю к ней, чтобы не дрожать в бесшумных лифтах, не нервничать в гостях, не пытаться выпрыгнуть из люксовых автомобилей на ходу. У меня есть огромные успехи, правда. Хотя любой более «чистой» работе я все еще предпочитаю автомобильный сервис — там всегда есть, чему гудеть. На третьем курсе многие уже на аутсорсе у частных клиник, не теряются и гребут деньги, излечивая богатеев от надуманных проблем. Но там слишком тихо, и я начинаю нервничать сильнее, чем пришедший пациент — отчего даже пришедшие с выдуманными проблемами хватаются за сердце, полагая, что я их уже похоронил. Может быть, к пятому курсу справлюсь с эмоциями полностью.
Еще минута, и комната наполнилась привычными шумами энергоустановок и шелестом систем вентиляции. Мышцы в руках и спине расслабились, вырвался невольный облегченный выдох.
Эти шумы — настоящие, и только так я сплю.
На сдвоенных часах возле кровати — без пяти минут двенадцать и без пяти минут семь утра.
За толстым окном метр на два метра — тусклое красное солнце над выжженной землей. Второй таймер — наверное, единственный, который все еще отсчитывает время на Аликсе. На моей планете рассвет — небо белесое, прозрачное; если присмотреться — видны тусклые созвездия. Скоро дикие ветра, разбежавшиеся до бешенных скоростей из-за резкого нагрева поверхности, закроют коричневой пылью весь вид, но до этого стекло прикроет броневая заслонка. Поэтому тут я только сплю — на Аликсе удобно спать. Перекрученное войной пространство двигается во времени в десятки раз быстрее, чем на Земле — для этого и нужен специально настроенный первый таймер.