— Вру, но ты это знаешь. Говори, я же вижу, как ты смотришь на купюру. На меня бы так смотрел, даже обидно…

— Что, я гремучих змей не видел…

— Полегче.

— Они тоже красивые, если что. Деньги вперед, — протянул я ладонь.

Как уложил купюру в карман робы, то даже как-то легче стало. Голодать не буду, круто… И пицца — сегодня же.

— Таллиум в основе энерговода является национальным достоянием страны. Его можно купить, с трудом, нелегально — но можно. Его можно продать государственным скупщикам. А дальше вопрос в зал — санкции за вывоз?

— Смертная казнь.

— Вот и получается, что пока таллиум на территории государства, он вроде и сокровище, но вроде и в обороте. Теперь представь, что таллиум уничтожают.

— Он ни с чем не реагирует.

— Я не про реакцию. Просто раз, и его нет. Не восстановить рассеянным из объема, не добыть повторно и не выкупить обратно. Просто раз — и нет. Нехорошая ситуация получается, а? Его ж не производят никак, есть конечное количество, прилетевшее, по слухам, из другой галактики. Вроде много прилетело, а вроде — потребностей тоже выше крыши.

— И что?

— Таллиум можно имплантировать в поврежденную энергетику. В этом случае он замещает собой повреждение, исчезая безвозвратно. Пока таллиум вращается в экономике, меняясь на деньги, его судьба мало кого волнует. Цена полностью вышедшего из оборота таллиума выше, чем выходное пособие по инвалидности. Потому что материал бесценен.

— Пилоты дешевле железки? — Стал бесцветным голос гостьи.

— Не ко мне вопрос. Считаю, пять тысяч заработаны честно.

— Нихрена подобного. Что насчет лечения?

— Ну, берешь энергомедика. Воруешь где-нибудь таллиум. И уже здоровой висишь на виселице вместе с идиотом, проводившим операцию. Потому что чудесное исцеление непременно заметят. Запомнишь или накидать тебе черновик?

— Вот это ты хотел предложить той дурочке, которую обманули?

— Ей я хотел предложить поехать заграницу, полететь во фронтир, где нет законов. С определенной долей вероятности, там ее не кинут и вылечат. Но ей проще, она ведь выездная, а не летчик истребителя с гостайной.

Девушка прикусила губу.

— Я пять тысяч не верну. — Строго добавил. — Гостайна — не мои проблемы.

— Тебе меня не жалко? — Подняла она взгляд. — Я ведь ногу потеряю. Год или два…

— Пока отторжения нет. Может, больше.

— Ладно, — с видимым усилием поднялась она со стульчика. — Пойду, покатаюсь по мастерским. Может, там будут еще врачи, профессоры, диагносты… Прочая шваль…

— Попробуйте круизные рейсы, — произнес я в спину. — Договоритесь с кем-то из фронтира, пусть проведут операцию вне границ.